Аналитическая психология К.Г. Юнга: к вопросу понимания самости

Гиндилис Н. Л.

Понятие самости является одним из центральных в аналитической психологии К.Г. Юнга. Самость рассматривается как центр целостного субъекта, охватывающий и сознательную, и бессознательную сферы его психики: “Самость — не просто какое-то понятие или логический постулат, но психическая реальность, которая осознается лишь частично, в остальном же включает в себя также и жизнь бессознательного, а потому является непредставимой и выразимой лишь через символы” [5; 58].

Понятие самости в концепции К.Г. Юнга не лишено некоторых кажущихся противоречий. С одной стороны, он говорит о том, что самость как архетип целостности существует изначально и является тем центром, который определяет и направляет всю дальнейшую жизнь человека: “Эмпирически с достаточной степенью вероятности можно констатировать, что в бессознательном имеется архетип целостности, спонтанно манифестирующийся в сновидениях и т.д., и что некоторая не зависящая от сознательной воли тенденция состоит в том, чтобы стягивать другие архетипы к этому центру” [5; 232]. В этой же работе К.Г. Юнг определяет самость и как бессознательный “образ жизненной цели”: “Что бы ни означала целостность человека — самость сама по себе, эмпирически это спонтанно продуцируемый бессознательным образ жизненной цели, независимый от желаний и страхов сознания. В этом образе представлена цель полного человека — реализация своей целостности и индивидуальности, по своей воле или против нее” [5; 221—222].

С другой стороны, в результате осуществления важнейшего для каждого человека процесса индивидуации (самоосуществления), направленного на реализацию собственной самости, может произойти нечто большее, чем достижение первоначального единства и целостности. Говоря о процессе индивидуации, суть которого состоит в объединении противоположно направленных и взаимокомпенсаторных установок сознания и бессознательного, К.Г. Юнг подчеркивал необходимость двух вещей. Это, во-первых, ослабление сознательной установки и погружение в глубины бессознательного, содержания которого являются не известными и чужеродными для сознания. На этом этапе процесса индивидуации ведущую роль играет бессознательная установка. И во-вторых, на более позднем этапе этого процесса, когда на передний план выдвигается сознательная установка, осуществляется сознательная переработка материалов бессознательного, что ведет к обогащению сознания и расширению его границ. В дальнейшем происходит синтез взаимно переработанных и измененных сознательных и бессознательных элементов субъекта, ведущий к созданию новой целостности, которая также обозначается термином “самость”, но отличается от исходного архетипа самости, существующего как первоначальное единство сознательного и бессознательного.

К.Г. Юнг сам фиксировал противоречивость понятия “самость”: “...символы целостности часто встречаются в начале процесса индивидуации, они и в самом деле могут часто наблюдаться в первых сновидениях раннего детства. Это наблюдение во многом говорит в пользу существования a priori потенциальной целостности... Но поскольку процесс индивидуации происходит, говоря эмпирически, в виде синтеза, это выглядело бы достаточно парадоксально — как если бы было собрано что-то уже существующее” [7; 101].

На неоднозначное понимание данного термина указывают и авторы глоссария аналитической психологии: “Иногда Юнг говорит о самости как инициаторе психической жизни, в других случаях он относится к ее реализации как к цели” [2; 133]. Это нашло отражение в различных толкованиях понятия самости и среди последователей К.Г. Юнга: “Некоторые определяют самость как исходное состояние интегрированого организма. Другие считают ее образом сверхординарного интегрирующего принципа” [2; 136].

Различение между бессознательной, т.е. данной изначально, и полной понимаемой как недостижимый, идеальный предел реализации личности самостью помогает преодолеть, с моей точки зрения, такое разночтение термина “самость”. Этой дифференциации будет соответствовать разведение между процессом бессознательной индивидуации, сводящимся к достижению исходного единства, и процессом сознательной индивидуации, в результате которого создается новообразование в виде некоей новой целостности. Тогда изначальный архетип целостности, инициирующий психическую жизнь человека, есть первичная бессознательная самость, а гипотетическая целостность, образующаяся на пути бесконечных достижений сознательной индивидуации, есть полная, реализованная самость.

Известно, что К.Г. Юнгу были очень близки идеи восточной философии. Получив в 1928 г. от выдающегося синолога Р. Вильгельма перевод древнекитайского текста “Тайна Золотого Цветка”, он открыл для себя тот факт, что в своих исследованиях “бессознательно следовал тому тайному пути, который в течение многих веков занимал лучшие умы Востока” [8; 18]. Представляется, что обращение к этому тексту позволяет прийти к более глубокому осмыслению понятия “самость” и разведению бессознательной и полной самости.

Устная традиция трактата “Тайна Золотого Цветка”, как отмечает его переводчик Р. Вильгельм, восходит к религии Золотого Эликсира Жизни, которая получила развитие в Китае в VIII в., а основоположник которой — Мастер Лю — впоследствии рассматривался как один из восьми бессмертных. Китайский трактат в символической форме описывает метод достижения особого духовного тела, — тела бессмертия, — которое можно привести в соответствие с понятием самости, точнее, конечной, или полно