Верификация и понятие

Михаил Копылов

Общеизвестно, что целью познания является получение истинных текстов, или знаний. И в то же время само понятие истины до сих пор вызывает ожесточенные дискуссии, а иногда, когда ума на дискуссии не хватает, просто едкие усмешки. Подчас подвергается сомнению даже существование истины как таковой. Авторы всех этих рассуждений, по всей видимости, знают, во что метят. Ведь согласиться с этим тезисом о невозможности истины означает согласиться с тезисом о невозможности познания.

Вводится понятие истинности и анализируется процедура определения истинности (верификации) для единичных (в том числе разбирается известный парадокс лжеца) и неединичных высказываний. В связи с последним исследуется феномен понятия (а также вопросы его формирования в индивидуальном языке) и феномен парадигмы познания.

Общеизвестно, что целью познания является получение истинных текстов, или знаний. И в то же время само понятие истины до сих пор вызывает ожесточенные дискуссии, а иногда, когда ума на дискуссии не хватает, просто едкие усмешки. Подчас подвергается сомнению даже существование истины как таковой. Авторы всех этих рассуждений, по всей видимости, знают, во что метят. Ведь согласиться с этим тезисом о невозможности истины означает согласиться с тезисом о невозможности познания.

Дискуссии об истине начались, наверно, даже раньше времен Аристотеля. Но во времена последнего суть их состояла в следующем. Взяв в качестве определения истины свойство высказывания соответствовать предметному миру, древнегреческие софисты делали отсюда вывод, что любое высказывание либо истинно, либо ложно. Отсюда было уже совсем недалеко до нашумевшего парадокса лжеца. Для этого надо было лишь придумать следующее высказывание: “Я лгу”, а еще лучше - “Это высказывание ложно”.

А также известная модификация этого парадокса о царском указе, в котором велено всем лжецам (входящим в столицу) отрубать голову. Достаточно было на вопрос о том, зачем ты сюда пришел, ответить “Чтобы меня обезглавили”, как органы правосудия тут же приходили в замешательство (в определении меры наказания).

Нетрудно убедиться, что ни одно из этих высказываний невозможно отнести ни к истинным, ни к ложным. Остается теперь отсюда сделать вывод, что идея истины есть идея-фикс или по крайней мере имеет в принципе шаткие устои. Парадокс лжеца до сих пор тревожит умы логиков, поскольку до сих пор считается неразрешенным. Мало того, многие логики, ухватив принцип построения парадокса лжеца, понапридумывали еще множество разных парадоксов, хоть и не столь известных и не пользующихся такой популярностью, как парадокс лжеца, но тем не менее тоже вызывающих священный трепет в сердцах (а точнее – в умах) логиков. Одним из таких парадоксов второго эшелона является, например, высказывание “Я ничего не знаю”, которое, по замыслу его создателей, тоже должно приводить в замешательство даже видавших виды искателей истины.

Что можно противопоставить этим конструкциям и этим рассуждениям? Руководствуясь тем очевидным определением истины, которое было приведено выше, для определения верификационого статуса (истинности-ложности) любого высказывания нужно соотнести его содержание с той предметной ситуацией, к которой оно привязано. Попытка сделать это по отношению к высказыванию “Я ничего не знаю” оказывается успешной и парадокс благополучно разрешается, так как истинность этого высказывания зависит исключительно от того, кто его произносит. Однако по отношению к парадоксу лжеца этот метод терпит фиаско, поскольку в парадоксе лжеца говорится исключительно о верификационном статусе высказывания, в-статус которого мы и пытаемся установить. Это обстоятельство и направляет исследование на ложный путь - определить в-статус высказывания, анализируя исключительно само это высказывание. Правильным завершением исследования будет вынесение заключения, что в-статус данного высказывания (парадокса лжеца) определить невозможно, но не потому, что идея истины покоится на шатких основаниях, а потому, что предъявляемое высказывание не соответствует требованиям к нему, вытекающим из определения истины.

Итак, теперь понятно, что всяческие псевдопарадоксы не представляют проблемы для познания. Намного более серьезна для него проблема, связанная с необходимостью верификации, то есть определения в-статуса не единичных (коими были оба рассматриваемых выше парадокса), а общих высказываний, выполняющих в науке основную роль. Проблема здесь состоит в том, что продемонстрированный выше метод верификации для общих (да и для частных) высказываний не пригоден, так как в таких высказываниях говорится о множестве единичных предметных ситуаций. Существование неединичных высказываний связано с органически присущим языку феноменом понятий, состоящему в обозначении одним десигнатом множества предметных сущностей. Первоначально возникнув как средство экономии обозначений, этот феномен затем приобрел совершенно другое значение (связанное с операцией вывода из одних высказываний других высказываний). Но как же познание разрешает указанную выше проблему?

Сначала заметим, что данная проблема относится лишь к тем высказываниям научной дисциплины (Н-дисциплины), которые верифицируются исключительно опытным путем, поскольку все остальные приобретают статус истинных за счет процедуры вывода. В связи с этим сразу же возникает вопрос: на каком основании результаты опыта, проделанного всего с несколькими (а в идеале - с одним) экземплярами объемов, соот