Философия техники Освальда Шпенглера: прогнозы и реальность

Философия техники Освальда Шпенглера: прогнозы и реальность

Евгений Смотрицкий , Василий Шубин

Немецкий мыслитель первой трети ХХ века Освальд Шпенглер (1880-1936) не был основоположником философии техники как относительно самостоятельного направления в философии, но он был ярким его представителем. Уже в те годы он смог увидеть в развитии техники нарастающую угрозу человеческой цивилизации.

Рождение философии техники чаще всего связывают с появлением в 1877 году работы Э. Каппа «Основные черты философии техники», которая была переиздана в ФРГ столетие спустя, а на русском издана в 1986 году. После Шпенглера техника стала объектом философской рефлексии таких мыслителей как Ф. Дессауэр, Х. Ортега-и-Гассет, Н.А. Бердяев, М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж. Эллюль, Д. Белл, О. Тоффлер, Х. Сколимовски и многих других [8 и др. ]. Их работы, в особенности такие как «Человек и машина» Н.А. Бердяева [3], «Восстание масс» Х. Ортеги-и-Гассета [6], «Вопрос о технике» М. Хайдеггера [8], «Современная техника» К. Ясперса [8], «Философия техники или философия человека» Х. Сколимовски [8] усилили внимание к главной проблеме философии техники О. Шпенглера – к глобальной роли технического прогресса в судьбе «фаустовской» цивилизации. В первой трети предыдущего столетия он смог увидеть в развитии техники нарастающую угрозу человеческой цивилизации. В настоящее время сложилось целое философское течение – философия техники.

О технике Шпенглер размышляет во втором томе «Заката Европы» (1922 г.), в 5 главе: «Мир форм экономической жизни». Однако, более подробно данную проблему он рассматривает в специальном трактате «Человек и техника», вышедшем в Мюнхене в 1932 году. Между вторым томом своего «эпохального», по его словам, труда и трактатом о технике прошло целое десятилетие и, естественно, имел место сдвиг в оценке феномена техники и ее роли в судьбе «фаустовской» цивилизации. Технику он понимает широко, полагая, что она также стара, как и сам человек. «Техника, – пишет он в «Закате Европы», – имеет тот же возраст, что и свободно движущаяся в пространстве жизнь вообще» [9, с.529]. Сначала человек подражал природе, но затем отважился играть в божество, т.е. с помощью средств и методов, использующих законы космического ритма, стал в противоположность природе создавать искусственные вещи, к которым, несомненно, относится и техника.

Ранним цивилизациям, конечно, сопутствовала примитивная техника. К тому же, по мнению Шпенглера, импульс к техническому прогрессу далеко не одинаков в различных культурах и цивилизациях. «Вряд ли нужно кого-то убеждать в том, – замечает он, – что античному человеку с его эвклидовым ощущением окружающего мира враждебна уже сама идея техники» [9, с.531]. Созерцательная культура не ориентирует на преобразование мира, человек является мерой всех вещей, но человек, созерцающий, стремящийся к автаркии, ставящий теорию, размышление неизмеримо выше практики, действия, ремесла. Автоматы Герона воспринимались не более как развлечение, а китайские и ассирийские военные машины значительно превосходили античные катапульты. Имели место, конечно, технические идеи, но они не опредмечивались в жизнетворчество.

Что касается восточных культур и цивилизаций, то и они не были заряжены духом технического творчества. Индийская культура разрабатывала технику медитации, т. е. провоцировала на преображение субъекта, а не объекта. К тому же проповедь недеяния, особенно в джайнизме и буддизме, вообще игнорировала интерес к научным исследованиям и техническим изобретениям. В этом плане почти полярной индийской была китайская цивилизация, чуждая мистицизма и с сильной струей рационализма, как это имело место в конфуцианстве. По этому поводу Шпенглер замечает: «Китайская культура сделала едва ли не все те изобретения, что и западноевропейская, в том числе компас, подзорную трубу, книгопечатание, порох, бумагу, фарфор, однако китаец кое-что выманивает у природы лаской, он ее не насилует. Он вполне ощущает преимущества своего знания и ими пользуется, однако не набрасывается на них, чтобы эксплуатировать…Чем-то в совершенно ином роде оказывается фаустовская техника, уже на заре готики со всей страстью третьего измерения напирающая на природу, чтобы ее одолеть. Здесь, и только здесь, самоочевидна связь между узрением и реализацией. С самого начала теория оказывается рабочей гипотезой. Античный мудрец «созерцает», как аристотелевское божество, арабский, как алхимик, отыскивает волшебное средство – философский камень, с помощью которого можно будет без труда овладеть сокровищами природы, западный желает управлять миром по своей воле» [9, с.532].

Таким образом, техника – это система воли к власти, что в потенции содержалась и в прежних цивилизациях, особенно в египетской и китайской, но полностью проявилась лишь в западноевропейской. Фауст – символ подлинно научно-технической мысли и практики, и, как замечает Шпенглер, «…западная культура в подлинно трагическом масштабе переживает настоящую оргию этого разнузданного мышления» [9, c.531]. Но начинается мышление с попыток отвоевать у Бога тайны, допросить природу с пристрастием с помощью опыта и научного метода. Францисканский монах Роджер Бэкон уже в XIII веке определяет естествознание как «экспериментальную науку» и обдумывает в своей келье паровую машину, пароход и самолет, а доминиканец Петр Перегрин мечтает о вечном двигателе, с помощью которого человек лишил бы Бога его всемогущества. Они создали идею машины, с помощью которой

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать