Революция поэтического языка в философии французского символизма

«Революция поэтического языка» в философии французского символизма: Ш. Бодлер, А. Рембо, С. Малларме.

К началу же 80-х гг. ХIXвека во французской культуре назрел самый настоящий бунт против позитивизма с его привязанностью ко всему “посюстороннему”, к “вещам”, с его казуальным детерминизмом и насмешливо-подозрительным отношением к таким понятиям как “идеал”, “абсолют”, “душа”, “бесконечность”, “невыразимость” и уж тем более “символ” или “соответствия”, эти бунтари вскоре оформились в течение, которое получило название «символизм». Символисты остро переживали чувство неудовлетворенности миром, мучились ощущением того, что перед ними – превратная реальность, что подлинностью обладает какая-то другая действительность, пусть и неявленная, но зато отвечающая сокровенным упованиями “души”. Они стремились прорваться сквозь “покров” повседневности к некой трансцендентной сущности бытия и в мистифицированной форме пытались выразить протест против торжества мещанства, против позитивизма и натурализма. В своих произведениях символисты старались отобразить жизнь каждой души — полную переживаний, неясных, смутных настроений, тонких чувств, мимолётных впечатлений.

Философская концепция символа возникла у неоплатоников, которые между подобиями - звука и цвета, математики и музыки, науками и спортом, мыслью и жизнью устанавливали связь, основа которой заключалась в гармоничности познания человеком бытия. И на протяжении многих веков она обогащалась своим многозначным языком: в античности она получила свой язык образов, в средневековье - систему образов и смыслов, в Возрождении - образно-языковое развитие, в эпоху Просвещения - дополнялась новыми идеями и усложненными образами, на основе уже созданных, в ХIХ веке - свое яркое раскрытие в новых сложнейших образах, связанных не только с природными ассоциациями, но и с современными идеями и неизведанными глубинами человеческой души.

Начало «символистскому» движению в ХIХ веке было положено романтиками. Они первые стали создавать в поэтических образах совершенно новую структуру восприятия мира. Поэтический образ основывался на гуманизме, «вскормившем» первую буржуазную революцию (1789-1791). Перестройка общества и общественного сознания, связанная с революцией, вовлекает все слои народных масс. Проведенные реформы в политической, социальной, экономической областях, обнаружили новый аспект социальной жизни. Этот новый аспект заключался в том, что социальные и экономические отношения отныне перестали зависеть от Церкви, а значит и отношение к Богу претерпело реформацию во всех слоях населения. Поскольку сама революция явилась следствием просветительских идей, которые были нацелены на освобождение человека, его интеллекта и чувств, от религиозной основы в мировосприятии, то теперь эти идеи обнаруживают свою иную сторону. Человеческий интеллект встает над всеми вещами и диктует свою волю окружающему миру, рассматривая его элементы как воплощение мысли.

«Освобождение» человеческого сознания от «предрассудков» духовного и религиозного мировосприятия, которое считалось «темной», неосознанной стороной человеческого бытия, суеверием, не позволяющим «открыть» человеку глаза на реальность, казалось не бунтом, а лишь просвещением человеческой души. Жизнь, наполненная разумным смыслом, а значит познаваемая человеческим разумом, как казалось мыслителям того времени, не содержит в себе никакой тайны, о которой рассуждали религиозны «фанатики». Так назывались стоящие у власти церковные правители, которые были уничтожаемы, обезумевшим от вседозволенности народом. Новые реформы мог провозгласить любой несведущий, малообразованный человек. Он мог вправе решать судьбы других людей по своему разумению. Именно по своему, не опираясь на Божий Закон, а основываясь на всеобщих нормах морали, сложившихся к тому времени из того же Божьего Закона. Каждый, как считали революционеры, должен основывать свои выводы именно на этих моральных и этических нормах. Но это, по природе своей, субъективно, и действительно вытекает из причастности к духовным законам, и лишь степень причастности играет роль в «отмеривании» моральных норм. Отрицание же общего духовного, религиозного закона морали, оставляет личные нормы сосредоточенными сами на себе. Великое множество «идеальных», самих в себе, мнений, заняло место общего морально-социального закона.

Общественное сознание начинает «дробиться» и некогда единое общество превращается в «собрание одиночек», как его называют революционеры, так как место Бога в каждой душе занял собственный разум. Именно в разуме увидели просветители нечто, что, признав миропорядок разумным, позволяет созданное одним разумом, познать разумом другим. Создание 'Вселенского Разума' становится, возможно, познать разумом человеческим с помощью чисто рациональных средств. Место Бога занимает и некоторая «объективная» реальность – «Вселенский Разум». Рациональность созданного этим «Разумом» позволяет «ломать» вещи для их познания, как несодержащих ничего, кроме «грубой» материи, для того, чтобы поставить их на службу человеку.

Но стремление к духовности и Божественному в самом человеке становится препятствием на пути триумфального шествия гуманистов и их идей о «рациональной вещественности» и буржуазной морали. Романтики подняли бунт против бездуховности и возросшей преступности как в моральной, так и в общечеловеческой сферах жизни. Они стали противопоставлять мелкому, материалистическому сознанию, занятому удовлетворением лишь