Шпенглер об истории

Взгляд О. Шпенглера на историю.

1. Общие положения

В данном реферате делается попытка отразить различия цивилизаций в понимании истории человечества, которое, в основном, и характеризует различия самих цивилизаций в понимании устройства мира и своей роли во всемирной истории, а также взгляд О.Шпенглера на всемирную историю.

Освальд Шпенглер рассматривал мир-как-историю, в отличие от мира-как-природы. Он отделял органическое восприятие мира от механического, однократно-действительное от постоянно-возможного и сферу применения хронологического числа от сферы применения математического числа, то есть призывал учитывать не поверхностно наблюдаемые события и оценивать их тенденции, а думать о том, что они означают и обозначают своим явлением. Шпенглер говорит о взаимосвязи всех культурных сфер и их влиянии на историю, например о связи дифференциального исчисления и династического принципа государственности эпохи Людовика IV, между античной государственной формой полиса и евклидовой геометрией, между пространственной перспективой западной масляной живописи и преодолением пространства посредством железных дорог. В труде “Закат Европы” Шпенглер говорит о том, что кроме необходимости причины и следствия – “логики пространства” – в жизни существует необходимость судьбы – “логики времени”. Математика и идея причинности ведут к естественному упорядочению явлений, хронология и идея судьбы –к историческому.

2. Разница между различными культурами в понимании истории

Природа – это гештальт (образ, основа), в рамках которого человек сообщает единство и значение непосредственным впечатлением своих чувств. История – гештальт, из которого его фантазия стремится постичь живое бытие мира по отношению к собственной жизни. Шпенглер говорит о двух возможностях мироощущения и ставит вопрос для кого существует история. Конечно, для всякого, но большая разница, живет ли человек с постоянным впечатлением, что его жизнь представляет собой элемент в более обширной биографии, простирающейся над столетиями и тысячелетиями, или он ощущает ее как нечто законченное и закругленное в самом себе. Для последнего образа не существует никакой всемирной истории. На этом аисторическом духе покоится самосознание целой культуры – эллинской. В земном сознании эллина все пережитое и вообще прошлое тотчас превращалось в безвременно неподвижную подоплеку ежемгновенно протекающего настоящего, так что история Александра Македонского еще до его смерти начала сливаться с легендой о Дионисе, а Цезарь считал свое происхождение от Венеры. Античная культура не обладала памятью. Память античного человека – есть совершенно другое по сравнению с нашим осознанием этого понятия, поскольку здесь отсутствует прошлое и будущее в качестве упорядочивающих перспектив жизни и все заполнено настоящим. Это чистое настоящее фактически представляет собой отрицание времени. Для античного человека прошлое тотчас же улетучивается в некое вневременно покоящееся впечатления полярной, не периодической структуры, тогда как для западного мироощущения оно оказывается периодически ясно расчлененным, целеустремленным организмом, насчитывающим столетия или тысячелетия. Этот фон и придает античной и западной жизни ее своеобразную окраску. То, что грек называл космосом, было картиной мира не становящегося, а сущего. Следовательно, сам грек был человеком, который никогда не становился, а всегда был. Поэтому античный человек, хотя он, в вавилонской и египетской культуре, и разбирался хорошо в точной хронологии, календарном исчислении и обладал сильным, проявляющимся в наблюдении созвездий и в точном измерении огромных промежутков времени ощущением вечности и ничтожности данного мгновения, внутренне не усвоил себе ничего из этого. То, что открывали отдельные блистательные умы вроде Гиппарха и Аристарха, населявшие главным образом азиатские греческие города, было отклонено как стоическим, так и аристотелевым направлением мысли и вообще не принималось во внимание вне узкого круга специалистов. Ни Платон, ни Аристотель не имели обсерватории. В последние годы правления Перикла в Афинах путем референдума было решение, угрожавшее репрессиями каждому, кто распространял астрономические теории. Этот акт глубоко символичен и выражает волю античной души устранить из своего миросознания любую разновидность дали.

Отдельно можно рассмотреть античную историографию. Например, мастерство Фукидида, который был государственным лицом и полководцем состоит в подлинно античной способности понимающе переживать события настоящего, чему способствует отточенный на фактах взгляд должностного лица. Этот практический опыт позволяет ему быть образцом только для ученых-историографов. Но что совершенно скрыто от него, так это перспективный взгляд на историю столетий, который в западном мировоззрении принадлежит представлению об историке. Все удачные отрывки античного исторического описания ограничиваются политическим настоящим автора, контрастируя с западным подходом к истории, исторические шедевры которого трактуют далекое прошлое. Античные историки теряют уверенность, стоит им, обернувшись в прошлое, часто всего на несколько десятков лет, натолкнуться на движущие силы, которые им незнакомы из личного опыта. Так, например, Фукидид заявляет, что события в мире, предшествовавшие его времени, а это около 400 лет, не представляют ничего значительного.

Оттого античная история оказывается продуктом существенно мифического мышления. Например, фабрикация ри