Концепция философии истории в современной философии

Барбашина Э. В.

Философы часто заблуждаются, считая что история им не нужна

И.Кант

Рассуждения современного человечества об истории, стремление прояснить собственное положение в истории, определиться в отношении возможностей участия или неучастия как какого-то индивидуума или сообщества, так и всего человечества в истории, - всё это предполагает ко многому обязывающую традицию осмысления истории в философской науке. Ее истоки и настоящее положение дел необходимо сделать предметом специального рассмотрения[1]. Важна и память о том, что это исторически ориентированное направление не было самодостаточным и особо выделяющимся на общем фоне развития классической философии. Оно носило преимущественно служебный характер, отвечая пропедевтическим целям, или находилось в сравнительно небольшом разделе практической доктрины, расширяя этическую проблематику за пределы одного поколения. Однако в современной философии исторически определяется сама по себе реальность, т.е. историчность становится существенной характеристикой реальности как таковой, не ограниченной нуждами и потребностями современного человечества, и эта историчность требует специального прояснения того, чем и как эта характеристика задаётся.

Характеризуя современную философию истории, приходится констатировать невозможность дать однозначную оценку сложившейся ситуации в этой области философского знания. Эта невозможность связана с тем, что область философии истории на современном этапе существования философии характеризуется несколькими разнонаправленными, а зачастую и взаимоисключающими тенденциями, и, как следствие, отсутствием общепризнанной типологии, включающей все многообразие различных вариантов философии истории.

Современное мышление развивается в рамках своих представлений об истории. Оно постоянно пытается ответить и отвечает на вопросы о том, что есть история, как история есть, каково место и роль человека в истории. В определенные периоды развития человеческого мышления эти вопросы приобретают статус главных философских вопросов. Однако этот интерес к истории сам историчен, то есть легко обнаруживаем в истории[2], только в истории несколько иного масштаба, нежели история человечества, осмысляющего свой путь. Исторический масштаб заметен в порядке наследования и смены формулировок ведущих философских вопросов. Античные вопросы 'что есть сущее как сущее, т.е. сущность?'[3] и 'каковы начала сущего?' сменяются нововременными 'почему мир существует таким образом, а не иным?', 'какие познавательные процедуры обеспечивают возможности познания?', 'каково место человека (как конечно мыслящего и осмысленно действующего существа) в мировом порядке?'. На смену их приходят вопросы новейшей философии, в фокусе которых фигурирует уже исторически понятая жизнь и утверждается универсальная историчность всего сущего.

Также следует заметить, что история есть не только реальность, в которой пребывает понимающее и истолковывающее себя человечество, но и сугубо профессиональная деятельность по приобретению и трансляции знаний. В ней на современном этапе происходит усиление своеобразного процесса 'освобождения' конкретного исторического знания как от разных концептуальных комплексов классической философии истории, так и от фундирующих оную метафизических положений. Этот процесс происходит при непосредственном участии антропологов, социологов, историков, этнографов, а также в позитивистских и лингвоцентрических направлениях философии. Однако вопросы о том, что такое история вообще, в чём состоит исторический смысл (и есть ли он вообще) того или иного периода, что из себя представляет универсальная история человечества, чем заданы проблемы интерпретации истории как целого, в чём должны быть усмотрены особенности истории мысли, истории природы, общества или культуры, по существу и во всей своей совокупности не обязательно должны входить в поле осмысления историка или социолога, поскольку относятся к совершенно иной тематической области - философии истории. И только для философии важен вопрос о том, историчен ли сам исторический разум, если, конечно, таковой имеется наряду с теоретическим и практическим (и техническим). Или же исторический разум есть всего лишь модификация технического разума[4], т.е. есть ничто иное как техника природы, действующая в человеке, и историчен он лишь в меру постепенного развития последнего.

Когда рассуждение ведётся в рамках темы 'научной истории и её обоснования (в метафизике либо в металогике)', то изначально предполагается сугубо формальный статус разума, применяемого во многих, в том числе и исторических, исследованиях. Этот разум, свободный от какой бы то ни было, и, в первую очередь, исторической возможности трансформации, открыт для трансцендентальной экспозиции в пределах только абсолютного, а никак не исторического горизонтов знания. И здесь проблема уже состоит в том, что философия истории исчезает как часть нововременной философской систематической конструкции вместе с самой конструкцией и сохраняется как обязательное предметное поле лишь для оригинального новейшего философствования[5], а как таковое имеет довольно размытые очертания. Поэтому ещё только должна быть поставлена задача: очертить понятие философии, допускающее внутри себя особую меру исторических размышлений, причём такую существенную меру, которая определяла бы остальные, внося в них специально-исторические измерения.

Для анализа сложившейся в области философии истории ситуации не