Сциентизм и антисциентизм

Дилемма сциентизма и антисциентизма — одна из ключевых в современной культуре, когда, с одной стороны, наука и технология переживают небывалый расцвет, а с другой — все более очевидной становится оборотная сторона прогресса.

Сциентизм — представление о науке как ключевом явлении человеческой цивилизации и единственном пути познания мира. Он не представляет собой оформленного направления в философии и проявляется во многих философских течениях Нового времени, а также в мировоззрении людей этой эпохи. В наибольшей степени сциентистские идеи свойственны философии эпохи Просвещения, позитивизму и марксизму.

Сторонники антисциентизма, напротив, не рассматривает науку как основополагающую область, отдавая должное другим сторонам культурной жизни — религии, искусству, философии, которые невозможно свести к научному познанию.

С некоторой долей условности можно выделить две стороны дискуссии сциентизма и антисциентизма — «практическую» и «философскую». Под сциентизмом часто имеют в виду преклонение перед плодами технического прогресса, значительно облегчившими жизнь людей, способствовавшим социальному равенству и преодолению ряда общественных проблем. Антисциентисты указывают на оборотную сторону технического прогресса — развитие военных технологий, которые теперь могут угрожать жизни всего человечества, вызванный промышленным ростом экологический кризис, биоэтические проблемы. Наиболее радикальные представители высказываются даже за необходимость полной остановки технического развития. Это «практическая» сторона диллемы, которая связана с технологическими приложениями науки. Наука, однако, не сводится к технологии и представляет собой совершенно иную сторону человеческой деятельности. Технология направлена на решение тех или иных практических задач, стоящих перед человеком. Наука направлена на поиск нового знания о материальном мире вне зависимости от его практической важности. Безусловно, научное знание о природных явлениях способствует развитию технологии, и наоборот, технологические инструменты открывают новые возможности для научных изысканий. Но все же, технология возникла куда раньше науки и до сих пор развивается во многом благодаря методу проб и ошибок, не требующему научного понимания происходящего. Вопрос о том, насколько ученые ответственны за технологические применения их открытий, остается дискуссионным, но различия науки и технологии очевидны. Поэтому практическую сторону (анти)сциентизма было бы правильней назвать (анти)техницизмом. Тогда как собственно сциентизм — это выход научного метода за рамки исследования природы и его вторжение в области, традиционно осваиваемые гуманитарными дисциплинами и вненаучными способами познания. Иными словами, это выход науки за присущие ей границы.

Представление о том, что наука не имеет (или не должна иметь) каких-либо границ, верно лишь отчасти. Действительно, любые явления и природы, и культурной жизни человека могут быть подвергнуты научному изучению — систематизации, классификации, поиску причин и т.п. Это изучение позволяет создать более или менее полные модели явлений, с помощью которых можно делать проверяемые предсказания и упорядочивать поступающие факты. Однако эти модели не исчерпывают реальности во всей ее полноте. Дело в том, что сами принципы научного исследования накладывают определенные ограничения на познание, попытка преодолеть которые означает отказ от науки в строгом смысле этого слова и переход к вере или мифу.

Слово «миф» в обиходной речи обозначает фальсификацию или выдумку. Однако в культурологи миф — система представлений, призванная ответить на вопрос о происхождении мира в целом и месте человека в нем. Попытки разграничить сферы разума и веры предпринимались уже в Средние Века и были продолжены в Новое Время. На заре науки основной задачей было разграничить области объективного знания и богословия. Так, Г. Галилей, оправдывая свои гелиоцентрические представления, ввел ряд принципов для такого разграничения:

«1. Ошибаются те, кто считает, что следует всегда придерживаться "буквального значения слов", поскольку тогда в Писании, пишет Галилей в письме дону Бенедетто Кастелли в 1613 г., обнаружились бы не только различные противоречия, но и страшная ересь и даже богохульство; пришлось бы наделить Бога ногами, руками, глазами, телесными и человеческими эмоциями - такими, как гнев, раскаяние, ненависть, а также иногда забвением прошлого и незнанием будущего.

2. Из этого следует, что, поскольку Писание "обращено к простому народу", его "повествования должны вызывать истинные чувства и размышления, так, чтобы чувства не тонули в словах".

3. Писание "не только может, но и действительно должно открывать за внешним значением слов нечто более глубокое". Ведь авторы обращались к "грубым и неорганизованным народам".

4. "И поскольку очевидно, что две истины никогда не могут противоречить одна другой, задача комментаторов Священного Писания найти истинный смысл текстов, согласующийся с естественными заключениями, к которым нас привели очевидный смысл или необходимые доказательства".

5. Таким образом, наука становится одним из инструментов интерпретации Священного Писания. Действительно, "уверившись в некоторых суждениях, мы должны воспользоваться ими как удобнейшим средством для истинного истолкования Писания".

6. С другой стороны, Галилей утверждает в письме к монсеньору Пьеру Дини в