Русская православная Церковь в гражданском обществе

Уникальность момента, который переживает сегодня наша православная Церковь, связана с коренным изменением ее роли и статуса в социальной структуре общества. Суть этого изменения выражается в повороте от государства к обществу. Процесс, который в западных церквях в целом уже завершился, протекает в России в течение всего последнего столетия и только сейчас вступает в свою решающую фазу.

Проблема, присущая православию, заключается в том, что Церковь в течение столетий составляла вместе с государством единую социальную систему. Одно не могло быть мыслимо и существовать отдельно от другого. Верховная государственная (монархическая) власть была сакрализована и поддерживалась всем авторитетом Церкви, а сама Церковь получала от государства основные социальные гарантии и выступала в роли государственного мировоззрения, на правах его идеологии. Особенно незыблемой «симфония» властей была в России, где Церковь рассматривалась государством как «ведомство православного исповедания». Неудивительно, что при перестройке этой системы, когда общество, прежде стоящее под государством, встало над ним, падающее самодержавие увлекло с собой в пучину гибели в качестве пристройки к режиму и православную Церковь.

Революция 1917 г., трагически скомкавшая историческую судьбу России, должна была означать процесс, через который прошла в XIX в. вся Европа: переход от «общества-государства» к «гражданскому обществу». До сих пор общество было существенно тождественных государству: государство представляло собой силовую структуру общества и, во всяком случае, общество не обладало никакой самостоятельностью по отношению к государству. Развитие капитализма, укрепившее частную собственность и сформировавшее прочный средний класс (третье сословие), обозначило границы, которые государственная власть не переходила: права человека, положенные в основу конституционного строя демократического государства. В рамках прав человека - на частную жизнь, на собственность и т.д.- образовалось самостоятельное социальное пространство, существующее наравне и независимо от государственной жизни, - жизненное пространство гражданского общества. Отношения, составившие содержание жизни гражданского общества, в результате своего развития стали охватывать значительную часть не просто частной, но и общественной и даже политической жизни. Партии, общественные организации и движения, общественное мнение и средства массовой информации, - все это вскоре заполнило социальную жизнь. И уже государство стало частным элементом общественной жизни, а не наоборот.

Момент, когда гражданское общество стало политически сильнее государственной власти и когда не верховная власть должна была навязывать свою волю обществу, а общество - ей, был ознаменован буржуазными революциями, изменившими его статус-кво. Так происходило в Европе, и должно было произойти в России, но не произошло. Государство здесь было традиционно сильным, гражданское общество - неразвитым. Революция в России была подобна прежним народным бунтам: общественность смогла снести конкретный государственный режим, чтобы вновь быть покоренной новым государственным режимом, на этот раз окончательно подавившим общественность.

В союзе Церкви и государства, как он сложился на Западе, Церковь была исторически более старшим партнером, чем европейские государства. Их союз выражался конкордатом - юридическим документом. Церковь несмотря на полное единство с государством как принципом была самостоятельным общественным союзом и свои корни имела в общественности, а не в государстве. Папа мог себе позволить неоднократно вступать в оппозицию к европейским монархам. Это облегчило Церкви возможность в конце XIX в. выйти из-под опеки государства и осознать себя как независимый институт гражданского общества. Отправной пункт этой трансформации - первая социальная энциклика Льва XIII «Рерум новарум». В дальнейшем католическая Церковь, сформулировав собственное социальное учение, неизменно выступала от лица гражданского общества.

Исторический контекст существования православных церквей был иным. Крещена Русь великим князем, автономию получила благодаря царю, а в императоре имела своего Верховного Ктитора, Церковь была сущностью слита с государством, что получило выражение в православном учении о симфонии государства и Церкви. Вплоть до падения самодержавия Церковь была самым надежным его союзником. После революции она стала заложницей старого государства (ибо преследовалась как часть старого режима) и в то же время - жертвой нового государства, так как новый режим, черпая легитимность в идеологии общественности («революционного народа»), утверждался и креп в «непримиримой борьбе» с беззащитной Церковью, превращая ее в марионетку собственной политики.

Революция в России, задержав процесс развития гражданского общества, не могла остановить его совсем. Он продолжался не на основе развития частной собственности, а на основе роста политического самосознания. В Советском Союзе функционировала режиссируемая государством «мобилизованная общественность», оперирующая идеологией «государственной общественности», каковой была доктрина социализма. Достаточно было окончательного разочарования и усталости публики, чтобы спектакль, длившийся почти столетие, был сорван. «Мобилизованная» общественность превратилась в достаточно активное гражданство, а идеология «государственного социализма» перевоплотилась в социальную демократию. Пусть и в очень ослабленном и жалком виде, но возродившаяся Россия с