Психологические основания контрглобализации

Прошедший ХХ век войдет в историю как век неукротимых глобалистических стремлений, которые порождали мировые войны и провоцировали региональные революции, разжигали национальную ненависть и поощряли жестокое идеологическое соперничество. И всякий раз в основе этих процессов пристальному наблюдателю удавалось разглядеть настойчивое желание как правящих элит, так и противостоящих им контрэлит приблизиться к осуществлению заветной мечты великих честолюбцев древности – к управлению миром из единого центра. Не будем смущаться, что в прошедшем столетии не раз менялась политическая фразеология, и лозунг Соединенных Штатов Европы заглушался громом призывов к мировой революции. Не будем смущаться, что в иных странах упования на всемирную республику труда замещались уверенностью в неколебимости Тысячелетнего Рейха, а в последствие убежденностью, что уж, по крайней мере, на одной шестой части земли социализм победил полностью и окончательно. Для политического психолога принципиально важно другое – мондеалистская идея (ныне воплощающаяся в доктрину глобализма панамериканского типа) имела на протяжении всего ХХ века свои психологические основания, в том числе и на уровне коллективного бессознательного. «Как правило, – писал К.Г.Юнг, - когда коллективное бессознательное констеллируется в больших социальных группах, то результатом становится публичное помешательство, ментальная эпидемия, которая может привести к революции или войне и т.п. Подобные движения очень заразительны – заражение происходит потому, что во время активизации коллективного бессознательного человек перестает быть самим собой. Он не просто участвует в движении, он и есть само движение».[1] [1]

«В конце концов, - говорил К.Г.Юнг в своих “Тавистокских лекциях”, - мы подходим к ядру, которое вообще не может быть осознано – к сфере архетипического разума. Его возможные содержания проявляются в форме образов, которые могут быть поняты только в сравнении с их историческими параллелями».[2] [2]

Сейчас даже историку Древнего Мира нелегко ответить на вопрос, когда и где впервые зародилось мечтание властвовать над всем миром, управлять им из единого центра. Ясно лишь, что в те далекие времена, когда над многочисленными городами-государствами древнего Шумера воцарилась семитическая династия Аккада, основанная легендарным завоевателем «Саргоном Древним», а точнее Шарру-кеном, его внук Нарам-Суэн, по счету четвертый правитель этого царского дома, вдруг принял титул «царь четырех стран света». Условные годы правления Нарам-Суэна – 2236-2220 гг. до н.э., и именно тогда, отбросив не только титул южных шумерийских властителей «царь Страны», но и титул властителей северных – «царь множеств», он принимает новое действительно всеобъемлющее величание: «Бог Нарам-Суэн могучий, бог Аккада, царь четырех стран света». Царство Нарам-Суэна действительно было огромно, оно превосходило своими размерами даже египетскую державу времен строительства великих пирамид. Неудивительно поэтому, что своему внуку и наследнику Нарам-Суэн дал имя Шаркалишáрри – «Царь всех царей». Однако, создавая собственный культ, Нарам-Суэн сильно переоценивал прочность своей державы, надежность своего союза с жрецами. Не случайно созданная потом в городе Ниппуре шумерийская историко-дидактическая поэма обвиняет его в разрушении и осквернении храма бога Энлиля, за что царь и его город Аккаде были прокляты богами. Похоже, что последствия, действительно, не замедлили сказаться, ибо в конце правления Нарам-Суэна в Месопотамию с северо-востока начинается вторжение горного племени кутиев. В битве с кутиями Нарам-Суэн, видимо, и пал.

Закономерно, что его внук и приемник (уже упомянутый нами Шаркалишáрри) величал себя куда скромнее. Он довольствовался титулом «царь Аккада». Однако, после смерти Шаркалишáрри (где-то около 2176 г. до н.э.) в Двуречье начинается междуусобица, в результате которой власть в стране захватывают недавно вторгшиеся горцы. Таким образом, первая известная исторической науке попытка провозгласить власть над миром, исходящую из единого центра, города Аккаде, окончилась трагически.

Если полагаться на данные шумерийского «Царского списка», то после Шаркалишáрри из четырех претендентов на власть над Двуречьем счастье улыбнулось кутийскому вождю Элулумешу. При нем-то страна окончательно и перешла под власть горцев. Хотя в течение 67 лет сменилось 14 кутийских царских правлений, однако, и горцы в своих аккадских надписях титуловали себя не только «царями Кутима», но и «царями четырех стран света». Впрочем и горским мечтам о власти над миром не суждено было осуществиться. Более того, их властвование породило стойкое отрицательное отношение к кутийскому этносу, о чем свидетельствует поэма, составленная от имени Утухéнгаля, ставшего царем города Урука и возглавившего борьбу против горцев. В уста Утухéнгаля о племени кутиев вложены, к примеру, такие слова: «Жалящий змей гор, насильник против богов, унесший царственность Шумера в горы, наполнивший Шумер враждой, отнимавший супругу у супруга, отнимавший дитя у родителей, возбуждавший вражду и распрю в стране». Своим решением пойти войной на кутиев Утухéнгаль «обрадовал граждан Урука и Кулаба, город его как один человек встал за ним». Другое дело, что Утухéнгалю не удалось воспользоваться плодами своей победы, и вскоре после нее он случайно утонул при осмотре строившейся плотины.

Новое деспотическое государство, объединившее Шумер и Аккад, соз