Прозрения и иллюзии русского космизма

Гаврюшин Н. К.

По мере того, как растворяется и уходит в историю призрак русского коммунизма, ощутимо приобретают весомость и влияние идеи так называемого русского космизма. При всем различии индивидуальных позиций ведущих представителей этого течения – Константина Циолковского (1857-1935), Николая Федорова (1828-1903) и Владимира Вернадского (1863-1945) их несомненно объединяет вселенский размах выдвигаемых задач, стремление занять "космическую точку зрения", сочетать научно-технические и социальные проекты с метафизическими концепциями и религиозными идеалами. Очевидная связь их теоретических построений с первыми шагами в освоении космического пространства и экологической проблематикой вполне объясняет популярность этих имен в среде научно-технической интеллигенции, как в России, так и за ее пределами.

Однако реальные корни "космической философии" Циолковского, "Философии общего дела" Федорова и учения о ноосфере Вернадского, к сожалению, остаются до сих пор недостаточно выясненными, а потому пребывает безответным и такой немаловажный вопрос: как и почему идеям русского космизма удалось достаточно долго и достаточно благополучно сосуществовать с официальным марксизмом? Небольшой экскурс в историю идей, по-видимому, сможет внести здесь известную ясность.

Вопреки распространенному убеждению, термин "космическая философия" не был изобретением К.Э. Циолковского. В англоязычной литературе он связан прежде всего с именем американского мыслителя Джона Фиска (1842-1901), удивительным образом эволюционировавшего от трансцендентализма Эмерсона, Торо и Паркера к позитивизму Спенсера. С Циолковским Фиска несомненно сближает стремление найти "научные основания религии", но в космические дали он никого не призывал и уж тем более не строил дерзких планов управления всей вселенной...

В этом отношении русский космизм превзошел самые смелые мечты утопистов предшествующих веков, которые в основном были заняты отлаживанием идеальных моделей общественного устройства. Для Федорова же и Циолковского акценты принципиально смещаются – общественные преобразования (задуманные обоими вполне в духе военного коммунизма) являются для них только необходимой ступенью и средством осуществления космических планов технического овладения природой.

Таким образом, общее родство русского космизма с марксизмом есть все основания просматривать по линии утопического социализма, и здесь в первую очередь приходится вспомнить о Шарле Фурье.

В своей книге "Теория четырех движений и всеобщих судеб" (1808) Фурье настаивал на том, что открытая им теория социального, животного, органического и материального движений справедлива не только для Земли, но и для других планет, и только она позволяет прийти к благоденствию обществам разумных существ. Более того, эта научная теория претендует обосновать и разъяснить истины христианского вероучения.Фурье утверждает,что человечеству суждено пребывать на земном шаре в течение 80.000 лет, после чего души людей еще раз соединятся с материей в других мирах, от благосостояния которых будет зависеть осуществление надежды на "вечное блаженство".

Указанный отрезок времени Фурье разделяет на четыре фазы (две по 5 и две по 35.000 лет) и 32 периода, сопровождаемые определенными природными явлениями. В частности, он предсказывает постепенное изменение ориентации земной оси, которое завершится ее фиксацией на Солнце и приведет земной шар к естественной смерти. Однако прежде чей это произойдет, человечество, перейдя от "цивилизации" к "сосиетарному строю", распространит свою хозяйственную деятельность далеко за 60-ым градусом северной широты, климат планеты значительно смягчится и урегулируется, что будет сопровождаться все более частым появлением северного сияния, которое в конце концов примет устойчивую форму широкого кольца или венца в районе полюса. Эта корона будет символизировать прогресс разума на Земле и одновременно содействовать дальнейшему улучшению природных условий.

Таким образом, в самом начале XIX века Фурье предсказывает, что деятельность человечества в скором времени должна принять общепланетарный характер, а символизирующая этот ее качественно новый этап "северная корона" окажется, пользуясь термином Вернадского – Ле Руа и Тейяра де Шардена, природным выражением прогресса "ноосферы"...

Именно в этот момент, согласно Фурье, человечество включится в сообщество космических цивилизаций, находящихся на более высокой ступени развития. По его убеждению, обитатели небесных тел, имеющих кольца, наподобие Сатурна, минуют дикость, варварство и цивилизацию и на протяжении всего своего развития сохраняют высший, серийный строй общественной жизни.

Насколько прочными узами связал Фурье свою натурфилософию с христианским откровением – задолго до Фиска и Циолковского – можно заключить по его рассуждениям о галактике как громадной саморегулирующейся системе. Фурье считает, что рождение на земле Богочеловека-Христа совпало с началом упадка солнечной активности, и одновременно со сверхъестественной помощью человечеству якобы произошли и существенные изменения на звездном небе, а именно: колонна в составе трехсот планет якобы двинулась в путь, чтобы присоединиться к нашей планетной системе и поднять ее из третьеразрядных в четвертый разряд... Подтверждение своей гипотезе Фурье склонен находить в наблюдениях астронома В.Гершеля...<