“Габитус” в структуре социологической теории

Н.А. Шматко

“Одна из функций понятия “габитус” состоит в указании на единство стиля, который объединяет практики и блага какого-либо единичного агента или класса агентов... Габитус - это порождающее и унифицирующее начало, которое сводит собственные внутренние и реляционные характеристики какой-либо позиции в единый стиль жизни, т. е. в единый ансамбль выбора людей, благ и практик.

Как и позиции, продуктом которых они являются, габитусы дифференцированы, но они также и дифференцируют. Отличающие и дистанцированные, они сами есть операторы различений: они приводят в действие различные принципы дифференциации или используют различным образом общие ее принципы.

Габитусы являются порождающими принципами практик - различительных и различающих: что ест рабочий и особенно его манера есть, спорт, которым он занимается и его манера им заниматься, политические мнения и его манера выражать их - различают систематическим образом потребление и соответствующие практики рабочего и хозяина промышленного предприятия; здесь же различные схемы классификации, основания классификации, принципы видения и деления, вкусы. Однако одно и то же поведение или одно и то же благо может казаться утонченным для одних, претенциозным или “вычурным” для других и вульгарным для третьих..

Но главное в том, что когда они воспринимаются через эти социальные категории перцепции, т. е. принципы видения и деления, то различия в практиках и имеющихся благах, а также выражаемые мнения становятся символическими различиями и образуют, по сути, своего рода язык. Различия, ассоциирующиеся с различными позициями, т. е. блага, практики и, особенно, манеры функционируют в любом обществе как основополагающие различия символической системы, как ансамбль фонем языка или совокупность различительных черт и дифференциальных расхождений, являющихся конститутивными для данной мифической системы, т. е. функционируют как знаки различия” [1, с. 23–24].

Теоретической основой социологии П. Бурдье является концепция “двойного структурирования”, суть которой кратко может быть выражена в тезисе: социальная действительность структурирована, во-первых, со стороны социальных отношений, объективированных в распределениях разнообразных ресурсов (капиталов) как материального, так и нематериального характера, и, во-вторых, со стороны представлений людей о данных отношениях и об окружающем мире, оказывающих обратное воздействие. Наряду с детерминацией со стороны объективных структур, П. Бурдье вводит в анализ детерминацию со стороны исторических агентов и уточняет, что эта “...диалектика структур и действий эквивалентна диалектике объективных и инкорпорированных структур, что совершается в любом практическом действии” [2, с. 70]. Социальные отношения, интериоризируясь в ходе практической деятельности, превращаются в “практические схемы” (схемы производства практик) - инкорпорированные структуры. Последние в свою очередь обусловливают экстериоризацию породивших их объективных структур, заключающуюся в воспроизводстве практик агентами.

Концепция двойного структурирования включает два ряда детерминаций, отражающих, с одной стороны, генезис, с другой - структуру социальной действительности.

К первому относится установление причинно-следственных связей: существуют объективные (независящие от воли и сознания людей) структуры, которые воздействуют на практики, восприятие и мышление индивидов, именно они являются “конечными причинами” практик и представлений индивидуальных и коллективных агентов. С другой стороны, агентам имманентно присуща активность, именно они - источник непрерывных воздействий на социальную действительность.

Итак, социальные структуры обусловливают практики и представления агентов, но агенты производят практики и тем самым воспроизводят и/или преобразуют структуры. Эти моменты генезиса социальной действительности для П. Бурдье, однако, отнюдь не равнозначны и не рядоположены. Он не ограничивается констатацией того, что они находятся в “диалектической связи”, но подчеркивает их иерархию. Обусловленность практик и представлений социальными структурами реализуется через их производство и воспроизводство агентами. В силу того, что они не могут осуществлять свои практики вне и независимо от “предпосланных” им объективных структур, являющихся необходимыми условиями и предпосылками любых практик (как в объективированной форме предметов и средств практик, так и в субъективированной - в виде диспозиций, знаний, навыков и т. д.), агенты могут действовать исключительно “внутри” уже существующих социальных отношений и, тем самым, лишь репродуцировать или трансформировать их. Говоря об активной роли агентов в воспроизводстве и производстве социальной действительности, П. Бурдье подчеркивает, что оно невозможно без инкорпорированных структур - практических схем (схем порождения практик - “принципов, предписывающих порядок действия”, и, в первую очередь, принципов классификации, принципов восприятия деления социальной действительности [3, с. 121]), являющихся продуктом интериоризации объективных социальных структур. Поэтому субъективное структурирование социальной действительности есть всегда подчиненный момент.

Второй аспект двойного структурирования социальной действительности - структурный: во-первых, социальные отношения неравномерно распределены в пространстве и во времени, во-вторых, агенты неравномерно распределены между социальными отношениями - не все агенты (индивидуальные или колл