Философские воззрения Платона

Интерпретация мифа

Можно предположить, смысл этого мифа заключается в том, что познать идеальную реальность довольно сложно. Узники пещеры - это мы. Тени на стене представляют собой образы знакомых нам вещей. Солнце символизирует верховную идею Блага, поэтому так сложно смотреть на него, хотя оно дает жизнь и делает все остальное видимым. Миф повествует о том, что если мы чужды философии, то мы видим только тени, видимость предметов.

Платон разработал еще один способ понимания идеального мира – через интуицию. Он пишет, что все мы родились с врожденным пониманием идеального мира, но забываем это знание. Платон вводит понятие «анамнезис»- воспоминание идеального мира, который мы знали до рождения. Анамнезис объясняет то, почему мы знаем некоторые вещи, хотя никогда не сталкивались с ними на опыте. Анамнезис указывает в качестве основной цели познания припоминание того, что созерцала душа в мире идей, прежде чем спустилась на землю и воплотилась в человеческое тело. Известен случай, когда Платон доказывает верность учения о припоминании на примере разговора Сократа с юношей. Мальчик никогда до этого не изучал математику и не имел никакого образования. Сократ же настолько хорошо поставил вопросы, что юноша самостоятельно сформулировал теорему Пифагора. Из чего Платон делает вывод, что его душа раньше, в царстве идей, встретилась с идеальным отношением сторон треугольника, которое и выражено теоремой Пифагора. Научить в этом случае — это не более чем принудить душу к припоминанию.

Учение Платона об идеях — «идеализм, так как реально существует, согласно Платону, не чувственный предмет, а лишь его умопостигаемая, бестелесная, не воспринимаемая чувствами сущность. В то же время это учение — объективный идеализм, так как, по Платону, «идея» существует сама по себе, независимо от обнимаемых ею многочисленных одноименных чувственных предметов, существует как общее для всех этих предметов.»[12] Платоновский идеализм потому и называется объективным, что он признаёт существование вполне реального, независимого от сознания человека, то есть объективного идеального бытия.

«Идея» прекрасного

Платон разъясняет, что предметом исследования явля­ется не то, что лишь кажется прекрасным, и не то, что лишь бывает прекрасным, а то, что по истине есть пре­красное, т. е. прекрасное само по себе, сущность пре­красного, не зависящая от случайных, временных, из­менчивых и относительных его проявлений.

После дальнейших препирательств выясняется, что вопрос поставлен не о вещах прекрасных в относитель­ном смысле, а о том безусловно прекрасном, которое одно только и сообщает отдельным вещам качество или свойство красоты.

Наиболее полная характеристика «вида», или «идеи», была развита Платоном при исследовании сущности прекрасного.

По Платону, кто последовательно поднимается по ступеням созерца­ния прекрасного, тот увидит нечто прекрасное, удиви­тельное по своей природе. Прекрасное не предстанет перед созерцающим его «идею» в виде какого-либо облика, либо рук, либо какой иной части тела. Платоновское прекрасное есть «вид», или «идея», в специфически платоновском смысле этого понятия, т. е. истинно-сущее, сверхчувственное бытие, постигаемое одним только разумом; иными словами, прекрасное — сверхчувственная причина и образец всех вещей, называемых прекрас­ными в чувственном мире, безусловный источник их реальности в той мере, в какой она для них воз­можна.

В этом значении «идея» резко противопоставляется у Платона всем ее чувственным подобиям и отображе­ниям в мире воспринимаемых нами вещей. Напротив, «вид», или «идея», прекрасного, т. е. пре­красное само по себе, истинно-сущее прекрасное не под­лежит никакому изменению или превращению, совер­шенно тождественно и есть вечная сущность, всегда равная самой себе.

Как «идея» прекрасное есть сущность, чувственно не воспринимаемая и даже безобразная, бесформенная.

Таким образом, только в несобственном и притом чрезвычайно неточном смысле к «идеям» Платона могут быть прилагаемы определения пространства, времени и числа. В строгом смысле слова, «идеи», как их пони­мает Платон, совершенно запредельны, невыразимы ни в каких образах чувственного опыта, ни в каких поня­тиях и категориях числа, пространства и времени.

Вот как это описал сам Платон: «Тот, кто познает саму «идею» прекрасного, «увидит вдруг нечто удивительно прекрасное по природе <…>, нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Красота эта предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-либо речи или науки, не в чем-то другом, будь то животное, земля, небо или еще что-нибудь, а сама по себе, через себя самое, всегда одинаковая; все же другие разновидности прекрасного причастны к ней таким образом, что они возникают и гибнут, а ее не становится ни больше, ни меньше, и никаких воздействий она не испытывает» (Пир).

«Идея» блага

Царство «идей» Платона представляет собой определенную систему: «идеи» бывают высшие и низшие. К высшим, например, относятся «идея» истины и «идея» прекрасного. Но наивысшей, по Платону, является «идея» блага. «То, что придает познаваемы