Природа заблуждений и критерии истины

Содержание

Введение

1. Природа заблуждений. Критерии истины

2. Обман и самообман в философской трактовке

3. Категории обмана и самообмана в литературных произведениях

Заключение

Список литературы

Введение

Самообман представляет собой особый случай внутреннего диалога, аутокоммуникации: здесь и обманывающий, и обманываемый представлен в одном лице. Человек, получая какое-то знание, не верит в его правдоподобие или вовсе отрицает, отторгает от себя. Когда субъект понимает, что его обманывают другие, он всячески противится этому, однако гораздо сложнее осознать свое собственное заблуждение. Субъект оказывается в плену собственных иллюзий, от которых невозможно безболезненно избавиться, поскольку иллюзии являются частью любого человеческого сознания. Ситуации, ведущие к самообману, обычно связаны с тем, что человек, получая неприемлемое для него знание, не верит или отрицает его. «…Чисто логическими методами проблема самообмана не может быть решена – необходимы дополнительные знания о психике людей, поведение которых, как известно, нередко строится на нарушенной логике»[1] .

Как известно, существуют такие защитные механизмы личности, как отрицание, обособление. Человеческий разум способен, в определенных обстоятельствах, развивать две логически несовместимые концепции одновременно, не осознавая их очевидную противоречивость. Этот феномен получил название «логиконепроницаемой перегородки»[2] , что является одной из форм феномена обособления. Этот механизм изолирует одно направление мыслей от других, что взаимодействие между ними ослаблено и таким образом конфликт не возникает. При этом создается взаимосвязь: человек, привыкая лгать самому себе, тем самым создает предпосылки для того, чтобы его обманывали и другие.

Цель данной работы – рассмотреть обман и самообман как философскую проблематику.

1. Природа заблуждений. Критерии истины

В истории науки та или иная научная теория содержит в себе как долю истины, так и долю заблуждения. Поскольку научное производство содержит в себе не только истину, но и заблуждение, то истина никогда не существует без заблуждения. Она всегда в той или иной форме, в той или иной степени «облеплена», окружена заблуждением и содержит его в себе.

Представления о заблуждении восходят к истокам философского мышления. Эта проблема ставилась одновременно с проблемой истины еще в античной философии. Уже здесь заблуждение рассматривалось не как несовпадение ума, воли, а объяснялась законами универсума. В Средневековье заблуждение религией рассматривается как искажение божественной истины, вызванной злой волей.

Философы нового времени — Бэкон, Декарт, Спиноза заблуждение истолковывают как результат искажающего влияния воли на разум. В их понимании человеческая воля свободна, шире разума, питает его, влияет на него и потому рождает заблуждения[3] .

Ламетри, Дидро, Гольбах, Гельвеции и другие французские материалисты источник заблуждения видели в инстинкте подчинения личности интересу социальной группы — групповому интересу, господствующих слоев — политическому интересу. По их мнению, достаточно с помощью разума открыть эти источники заблуждения, чтобы построить разумное общество без заблуждений[4] . Гоббс, Локк, Юм источник заблуждения видят в ошибке суждения, а основание всех заблуждений кроется в неправильном понимании словесных выражений[5] .

Гегель считал, что заблуждение является не внешней, а внутренней противоположностью истине. Оно тоже закономерно, как и истина, полагал он[6] .

Диалектико-материалистическое понимание заблуждения состоит в следующем: Процесс познания производит одновременно как истину, так и заблуждение.

Заблуждение является не только внутренне необходимым моментом истины, его преодоление также является необходимостью. В процессе материальной практики и познания возник общественно исторический процесс. Логическое доказательство выступает лишь вспомогательным критерием истины.

Относительность практики как критерия истины заключается в том, что будучи всегда исторически ограниченной, она не в состоянии полностью доказать или опровергнуть все наши знания. Практика способна осуществить это только в процессе своего дальнейшего развития.

Различные модели по разному рассматривали объект познания, по мнению Н.Н. Дунаевой:

рационалистическая модель познания рассматривает объект познания как нечто независимое и чуждое сознанию исследователя, а мыслительная деятельность познающего субъекта выступает как способ оперирования с объектами, когда важен сам процесс познания, поиск объективной истины;

иррационалистическая модель познания рассматривает познание как всеохватывающее движение, которое объединяет познающего человека - субъекта со всем окружающим миром. Познающий субъект выступает не как чистое сознание, а как человек, который живет и действует, который опирается на опыт, пронизывающий всю жизнь личности. В качестве главного познавательного средства выступает не столько мышление, сколько эмоционально-чувственные и эмоционально-волевые факторы любви и веры[7] .

Вера входит необходимым составным компонентом во всякий познавательный акт. Вера предшествует знанию, является движущей причиной и конечной целью познания. Вера предстает как форма принятия решения без достаточного экспериментального и логического обоснования. Вера является отправной точко