Техносфера в человеческом измерении

Введение

Развитие науки, породившее колоссальные блага связанные с научно–техническим прогрессом и разбудившее огромные разрушительные силы, угрожающие существованию самой человеческой цивилизации, неоднозначно оценивается в современной культуре и философии. Наука в силу глобальности ее результатов и влияния на жизнь отдельных людей выходит из рамок обсуждения только специалистами – философами и учеными, и выступает в современной культуре в виде некоторого обобщенного образа. С ним человек связывает либо все свои дальнейшие надежды, либо, напротив, всю сумму тех разочарований, которые преподносит ему развитие общества.

Эйфория, связанная с достижениями науки привела к становлению особой социокультурной или мировоззренческой позиции, которую принято обозначать как сциентизм. На разных уровнях общественного сознания он проявляется как своеобразная вера в науку, ее могущество в решении всех проблем, которые стоят перед человечеством. На уровне теоретических построений сциентизм выступает в виде некоторой мыслительной конструкции, основанной на абсолютизации конкретно– научных критериев истины, методов познания и навязывания их в качестве единственно верной модели не только познания мира, но и наиболее истинного отношения к нему. Это не просто ориентация на рациональное постижение бытия, а на узко трактуемую рациональность. В 20-е гг. нашего столетия сциентизм выступает в своей развитой форме, которая основана на вере в результативность науки при решении любых проблем, в то, что именно наука обеспечит не только власть человека над природой, но и изменит общество в сторону реализации наиболее гуманистических ценностей. Для представителей данного умонастроения характерным является отождествление научно– технического и общественного прогресса.

Широкое проникновение науки на все уровни общественного сознания и как следствие, "обсуждение ее проблем" во всех уголках общества становится своеобразной модой и нормой поведенческой коммуникации современного человека, открывая "кельи ученых" для публики. В общественном сознании складывается некий идеальный образ науки, и ученый предстает в восприятии многих людей либо в виде некого рыцаря, который без страха и упрека направляет свою деятельность на открытие истин, либо, напротив, в образе Франкенштейна, олицетворяя собой реальную угрозу, которую несет с собой наука, вмешиваясь в самые потаенные сферы жизнедеятельности и сознания человека.

Однако в любом случае наука "открывается" для критики и дискуссий, причем для широкой критики не только специалистами, но и вообще мыслящими людьми. Обсуждение последствий науки выплескивается на страницы периодической печати, в другие средства коммуникации, становясь предметом острых дискуссий в современной культуре. Объектом оценки чаще всего становятся некоторые результаты научно-технического прогресса, которые по отношению к обществу носят не всегда только позитивный характер.

В связи с превращением науки в ведущий фактор развития общества, в непосредственную производительную силу все в большей степени осознается тот факт, что знание может быть использовано не только во благо, но и во зло. Возникает проблема дегуманизирующего, влияния науки на культуру. При этом система традиционных культурных ценностей и этических принципов как бы не успевает за скоростью научно-технического прогресса. Поэтому этический опыт человечества сталкивается с ситуациями, когда он оказывается не в состоянии ассимилировать новые условия в развитии научного знания, когда, например, массовое использование науки.

Сельско-земледельческая цивилизация уходит, а промышленно-городская или индустриальная приходит. Коренные качественные изменения продолжаются и в самом индустриальном обществе: оно теряет со временем свой деятельно-индустриальный характер и продвигается в направлении расширения сферы обслуживания населения -- третичной сферы человеческой деятельности (после земледельческой и промышленной). Практика показывает, что существенное уменьшение работающих в производительной сфере не ведет к уменьшению числа промышленных предприятий. Техника и техносфера растут и усложняются, опасно воздействуя на мир живой природы.

Создается впечатление, что Разум выбирается из биологической оболочки и начинает самостоятельное существование, творя окружающий мир. Ведущим элементом человеческого бытия выступает уже не материальное бытие и даже не духовное в его традиционной мифо религиозной форме, а мысленное бытие. Мыследеятельное отличается от духовного тем, что последнее связано с человеческими органами чувств, а конец ХХ века знаменует собой потерю чувствительности человеческим организмом и он переполнен господством мысли и окружающей искусственной средой.

Напрашивается вывод о киборгизации человеческого общества. Человечество слепнет и глохнет настолько стремительно, что мы можем столкнуться с проблемой постоянного "ремонта" органов зрения и слуха или замены их техническими передатчиками соответствующих сигналов в кору головного мозга. С учетом имеющих место операций по замене других органов человеческого тела мы можем уже говорить о появлении переходного к киборгу (кибернетический организм) типу человеческого существа.

Техника превращает потребности человека из чисто человеческих в потребности человеко-машины. Человек един в трех лицах по отношению к технике: он ее создатель, он и универсальный духовный микрокосм, он и "сын", ибо сходит