Парадоксы взаимодействия рынка образования и рынка труда

Радикальные преобразования в современной российской жизни, в первую очередь в экономике, сопровождаются тенденциями включения высшей школы во вновь формируемые хозяйственные отношения. Сложность этого процесса обусловлена самой природой высшего образования, которое не только обеспечивает воспроизводство высококвалифицированных профессиональных кадров, но и реализует многие другие функции: социальной мобильности, наращивания интеллектуального потенциала общества, распространения наиболее социально значимых культурных норм и т.п. [1]. Недооценка многоаспектного характера функционирования высшей школы обусловливает парадоксально разные мнения как в теоретическом обосновании путей ее реформирования, так и в оценке осуществленных преобразований. Так, например, по результатам исследования аналитического центра "Эксперт", в котором участвовали 50 отечественных компаний, работодатели убеждены: сегодня вузы не в состоянии самостоятельно дать выпускнику актуальные специальные знания [2]. В то же время ученые утверждают, что "отечественный рынок труда, который находится в начальной стадии формирования, не в состоянии адекватно реагировать на все еще имеющийся "запас прочности" системы высшего профессионального образования. Интеллектуальный ресурс системы образования сегодня значительно выше требований рынка труда к высококвалифицированным кадрам" [3].

Многочисленные дебаты и дискуссии строятся также вокруг понятия "глобализация", подразумевающего целый ряд изменений, рассматриваемых как свидетельство возникновения нового типа экономики - "экономики знаний". Об этом много и увлекательно пишут предсказатели технократического будущего, начиная с Д. Белла и кончая футурологами последней волны [4]. При этом очевидная тенденция реформирования института образования в большинстве западных стран, состоящая во все большей его рационализации, проявляется во всепроникающем внедрении рыночного менталитета и организационных принципов в форме "менеджеризма". В этой связи вызывает тревогу то, что превращение образования одновременно в товар и инструмент социального контроля приводит к трансформации самой его сущности и потенциально ведет к кризису общественной системы [4; 5].

Одновременно обсуждаются вопросы структурной перестройки, ориентирующие высшую школу на преобразования в рамках Болонского процесса. В то же время последние, будучи сугубо европейским явлением, призваны разрешить в ведущих странах Европы ряд проблем главным образом экономического характера, и в этой связи участие России в них может иметь как положительные, так и отрицательные последствия.

Свободное трудоустройство и отмена государственного распределения выпускников, хотя и были вынужденной мерой в связи с неизбежностью ухода государства из социальной сферы, после приватизации значительной части предприятий еще больше осложнили положение. Дело в том, что государственное распределение являлось связующим звеном между структурами реального сектора экономики и сферы образования, которое во многом определяло содержание образовательных программ. "Поэтому, - считает министр образования и науки Республики Татарстан, - на сегодняшний день наиболее серьезной задачей, требующей решения, является вопрос выстраивания взаимоотношений между компаниями-заказчиками, учреждениями профессионального образования и обучающимися" [6].

Вузы, как известно, одновременно работают на двух рынках: труда и образовательных услуг. Через первый вузовская продукция попадает к своим потребителям - функционирующим в разных отраслях народного хозяйства предприятиям (организациям), которые, однако, чаще всего не являются ее покупателями. На рынок же образовательных услуг выходят именно их покупатели, представленные студентами (их родителями) и государством [7]. Эта разделенность потребителя и покупателя существенно затрудняет деятельность вузов, вносит значительную путаницу в определение их продуктов, целевых рынков сбыта и групп потребителей.

В результате отношения высшего учебного заведения с потребителем и покупателем его услуг строятся на разных основаниях: во взаимодействии с первым он вознаграждается "нематериально" (тут работают такие категории, как "признание", "уважение", "репутация", "престиж"), а в контактах со вторым - платой студентов (их родителей) за обучение и бюджетным финансированием. Подобная разделенность преодолевается в тех случаях, когда предприятия за свой счет обучают для себя специалистов в том или ином вузе, при этом договоры на подготовку кадров для нужд конкретных потребителей могут принимать различные формы.

Если говорить о зарубежном опыте финансовой поддержки студентов потенциальными работодателями, то не может не вызвать интерес реализация франчайзинговой модели [8]. Этот метод кредитования студентов подразумевает участие третьей заинтересованной стороны - потенциального работодателя, который и оплачивает значительную часть расходов на обучение, так называемую франшизу.

Преимущество франчайзинговой модели заключается в том, что предприятие получает возможность готовить студентов к будущей профессиональной деятельности, исходя непосредственно из своих производственных нужд в реальной технической среде. Учебное заведение наиболее естественным образом и без лишних затрат решает вопросы практической подготовки учащихся. При этом преподаватели вуза получают возможность повышать св