Педагогика "жизненного реализма"

Если оценивать педагогического мыслителя по оригинальности и прогностичности его идей, то, несомненно, Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907) не только выдающийся ученый, но и крупнейший педагог своего времени. Его педагогическое наследие - это не только статьи по животрепещущим вопросам образования, которые актуальны и сегодня, но и десятки учеников, которые оставили свои воспоминания о нем. А своим учителем его считали и основоположник русской физиологии И.М. Сеченов, и такой выдающийся ученый-аграрий, как К.А. Тимирязев, и основоположник учения о ноосфере В.И. Вернадский.

Подчеркнем, что осознание того, кем являлся Д.И. Менделеев для отечественного образования, было присуще и его современникам. В докладе на Первом менделеевском съезде по общей и прикладной химии 28 декабря 1907 г. профессор С.И. Залеский подчеркнул, что "в лице Д.И. Менделеева воскресает как бы второй Ломоносов, берет на себя наследие своего великого предшественника и, умножив в стократ, передает с сознанием исполненного гражданского долга благодарному потомству... Им создан и начертан продуманный и своеобразный план развития народного образования, и с этим планом, и обосновывающими его доводами и соображениями не могут не считаться и на будущее время не только наши педагоги и передовые люди, но и лица, и учреждения, которым вверена ближайшая забота о просвещении в России" [1, с.1].

В юбилейный год 175-летия со дня рождения Дмитрия Ивановича Менделеева необходимо с современных позиций обратиться к системе его педагогических идей и взглядов, которые в итоге отлились в целостную и самобытную педагогику "жизненного реализма". При этом важно проанализировать не только его педагогические идеи, но и проследить путь личностного становления ученого, понять, что подняло его на ту высоту, которую по праву занимает этот универсальный гений.

В зрелые годы Д.И. Менделеев любил подчеркивать, что жизнь он посвятил трем Служениям - Науке, Образованию (Просвещению) и Промышленности. Выбор этих великих служений не случаен и связан во многом с семьей, в которой вырос Дмитрий Иванович.

По отцовской линии его дедом был священник Павел Максимович Соколов, заложивший в семье основы духовности. По существовавшему тогда обычаю, если несколько братьев становились священниками, только один из них оставался с прежней фамилией. Другим же приходилось брать иную фамилию. Так будущий отец Дмитрия, Иван Павлович, взял фамилию соседского помещика и стал Менделеевым.

С отцом связаны истоки научной и образовательной ипостасей в личности Д.И. Менделеева. Иван Павлович был высокообразованным человеком. Он окончил Петербургский педагогический институт, работал в гимназиях Саратова и Пензы учителем философии, изящных наук и политической экономии. А с 1827 г. он становится директором Тобольской классической гимназии. Незаурядный ум, высокая культура, творческий подход к преподаванию выделяли И.П. Менделеева в окружавшей его учительской среде.

Мать будущего великого ученого - Мария Дмитриевна - происходила из купеческой семьи Корнильевых, которые в начале XIX в. играли значительную роль в экономической, общественной и культурной жизни Западной Сибири, являлись родоначальниками тобольского книгопечатания. У них была большая библиотека, одно из лучших книжных собраний того времени в Сибири. Так генетически закладывались у Дмитрия такие будущие служения как Просвещение и Промышленность.

Детские годы Дмитрия прошли в обстановке материальной нужды. Почти сразу после его рождения, семнадцатого и последнего ребенка, семью Менделеевых постигла беда. Катаракта поразила глаза И.П. Менделеева и вынудила его оставить место директора гимназии. Заботу о семье взяла на себя мать - Мария Дмитриевна. По воспоминаниям современников, это была "умная, энергичная и образованная по тому времени женщина, без систематического образования" [2, с.157].

Она перевезла большую семью, оставшуюся без средств к существованию, под Тобольск, где располагался стекольный завод ее брата. Управляя заводом, Мария Дмитриевна смогла обеспечить семью. Это событие, которое маленький Митя вряд ли мог тогда понять, привело к тому, что все раннее детство он провел в деревне.

В семь лет, на год раньше, чем это было положено по закону, Дмитрий становится гимназистом. Учился он неровно и очень избирательно, увлекаясь, прежде всего, математикой, физикой и историей, а к русской словесности и Закону Божьему был равнодушен. Но настоящим камнем преткновения для него стали языки - немецкий и, особенно, латынь. Свою, прошедшую через всю его жизнь, нелюбовь к латыни Д.И. Менделеев считал "если не врожденной, то, во всяком случае, привитой с очень раннего детства" [3, с.13]. Много позже Дмитрий Иванович напишет в "Заметках по вопросу о преобразовании гимназии": "... должно подготовить учеников к чтению на европейских языках, но отнюдь нельзя дать предпочтения мертвым языкам пред живыми" [4, с.358].

Как отмечал в этой связи С.И. Залеский, "врожденная идиосинкразия и тугоспособность к латыни считается некоторыми главным побуждением его дальнейших и упорных похождений против классицизма, чем-то вроде "предвзятого мнения". Менделеев-юноша, Менделеев-зрелый муж, Менделеев-старик всегда и во все времена убежденно пренебрегали классицизмом, острили над ним, относились к нему недружелюбно и считали его даже виновником разных бедствий России, до поражения в русско-японской войне