Традиции старообрядческого церковного пения

Денисов Н. Г.

Владение знаменной нотацией

При изучении певческих традиций общины во время экспедиционной работы непременным условием является описание состава хора по разным параметрам: по знанию певцами крюков, опыту пения в хоре, по происхождению певцов (в данном ли месте они родились и воспитывались или приехали из других приходов) и т. д. Знание крюков, профессиональное владение знаменной нотацией — важная характеристика хора и традиций пения общины.

В разных приходах мне пришлось столкнуться с разной степенью обученности владению крюковой нотацией. В Стрельникова и Костроме самые опытные певцы являлись выпускниками Стрельниковской певческой школы (в 1980-е годы, когда только начиналось мое знакомство со Стрельниковской общиной, их было более 10 человек), у них училось более молодое поколение. В Москве руководители хоров, многие певцы, в том числе и приехавшие в общину из других мест, — хорошо знают крюки. Немало грамотных певцов в Нижнем Новгороде, Новосибирске, в Казани, а также в Гомеле и Кисловодске (в то время это были выходцы из Новосибирска). Все эти знатоки (в отличие от костромичей) обучались крюкам индивидуально, на дому. В советское время это делалось негласно, можно сказать, почти тайно.

В южных приходах картина иная. В Вилково, например, знатоков крюковой нотации единицы, в их числе руководитель левого клироса Василий Иеремеевич Карасев. В хуторе Новопокровский только священник умеет петь по крюкам. В Куничах есть грамотные певцы, а в Грачах, селе Добрянка, в Новозыбковской (белокриницкой) общине в 1980-е годы они отсутствовали. В Новозыбковской беглопоповской общине лишь священник отец Афанасий Калинин знал крюки. Правда, в последние годы здесь стала функционировать духовная семинария, где ведется и преподавание пения, включающее обучение знаменной нотации. (С 1990-х гг. во многих старообрядческих приходах стали открываться воскресные школы, и детей начали обучать крюкам. В этом видится начало возрождения и подъема певческого искусства).

Подтвердим вышеописанную ситуацию относительно крюковой грамотности в приходах рядом высказываний самих старообрядцев.

В Казани прихожане утверждали, что еще в начале XX века хористов обучали пению по крюкам. В 1980-е годы по крюковой нотации могли петь певцы, приехавшие из Нижнего Новгорода, а также обучающиеся у них молодые люди. Священник по этому поводу так рассуждает: "Горьковское (пение. — Н. Д.) — может быть, это правильное все-таки пение. Крюки, на ударениях затяжечки. Не знаю, как тут рассудить. Но, в общем, ударения-то надо как-то выделять".

Настоятель отец Иван из села Куничи: "По книгам пели славники (Славник — последняя стихира в циклах стихир на всенощном богослужении: на "Господи воззвах", на литии, на стиховне, на "Хвалитех". Поется после малого славословия: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу...". Как правило, эта стихира самая торжественная, чаще выписывается в певческих книгах крюками — Н. Д.), а все иное — по "напевке"... Пели по крюкам, ну, а как же! У нас почти все девчата знают крюковое пение. Открывают книги и поют по ним, а как же".

Со слов настоятеля я узнал, что нотацию здесь знали, крюкам обучали на дому. Однако трудно точно сказать, что именно понимается под "знанием крюкового пения" современными певцами, какой уровень познания считается с их точки зрения достаточным. Одно дело, когда открывают книгу, чтобы смотреть в текст (ведь верующие помнят версии напевов почти наизусть), другое — если они проходили специальное обучение крюкам в школе или у какого-то учителя, поэтому профессионально владеют ими. В настоящее время в Куничах есть люди, обучающие нотации желающих.

Во время моего посещения общины в Кисловодске там пели и руководили хором знатоки из Новосибирска. Поэтому записанный от них материал не дает представления о подлинных традициях этой общины. Кисловодский приход немногочислен. А люди вспоминают, что в прошлом "...прихожан было много. Храмы были полны людей. Пели только мужчины. Грамотных было мало". Правда, сейчас появилась надежда на молодое поколение. В 1990-е годы стали приучать детей ходить в храм и учить пению по крюкам.

Прихожанка Зоя Илларионовна Мелихова из хутора Грачи рассказывала: "Ну, конечно, тогда пели по крюкам. Другие не знали, но за ними следом шли. А сейчас поют просто, по погласке". В 1980-е годы, во время моей работы в общине знающих крюковую грамоту певцов уже не было. Удалось записать только фрагмент службы.

Руководитель правого клироса Федор Иоакимович Изотов из города Вилково вспоминал: "Да, были. Только Морозовские пели (то есть по морозовским книгам. — Н. Д.). Был хор, ребята маленькие, подростки. И азбучки... Ну, а потом, вот эти же самые дьяки боялись, что их отобьют (т. е. пожилые знающие певцы испугались возможной конкуренции. — Н. Д. ). Они уже, мальчики, ходили в церковь, делали спевку... А потом разогнали их. Старики поумирали, а никакого следу не оставили. А что от тех 50-ти человек, если бы их не разогнали, пусть и не 50, пусть бы 5 осталось. А то так, мы умираем, — и все".

Во время моих первых посещений хутора Новопокровского крюки знал, повторяю, только священник. Ситуация стала меняться к лучшему, когда в 1991 году там открылась воскресная школа, в которой началось обучение детей крюкам.

Из всех обследованных мною общин лишь пение некрасовцев являет собо