Гимны революции и социализма в России

Грачев В. Н.

Проекты либеральных гимнов

С начала 1917 г. Россия запела совсем другие песни. На волне всеобщей радости по поводу падения самодержавия к власти пришли либералы и масоны. Они считали себя новыми Маратами и Робеспьерами на русской почве. Их идеалом стали антимонархические установки времен французской революции. В общественный обиход они вводили французские революционные песни гимнического склада, с которыми Наполеон шел завоевать Россию в 1812 г. Спустя сто лет все менялось диаметрально противоположно. В феврале 1917 г. уже не французы, а лейб-гвардии Преображенский полк со всеми офицерами исполнял «Марсельезу», приветствуя председателя Государственной Думы М.В. Родзянко и члена Думы А.Ф. Керенского. А в армии французский «Гимн свободы» сменил «Боже, Царя храни» во время утренней и вечерней молитв. «Марсельеза» в обработке композитора А.К. Глазунова стала исполняться во всех абонементах Мариинского театра.

«Марсельеза» не могла стать гимном России, поскольку уже была гимном Франции. А на открытие Учредительного собрания нужен был Русский национальный гимн. На эту роль стали готовить «Коль славен» Д. Бортнянского с новым текстом В.Е. Чечихина, в котором, в частности, провозглашались претензии России на духовное лидерство в мире. «Ты победишь весь мир, Россия!» - говорилось в нем. Но были и иные мнения. Некоторые предпочитали «Славься» М. Глинки с новыми словами. А. Городцев написал для него следующий текст: «Славься, свобода и честный труд! Пусть нас в темницу за правду запрут». Другие предлагали приспособить «Гимн Берендеев» из «Снегурочки» Н.А. Римского-Корсакова и т. д. Поиски нового гимна приобрели несколько иное направление в связи с приходом к власти большевиков в октябре 1917 г.

Гимны Советской России и СССР

Гимны февральской революции и Советской России (СССР) отличались от славильных песен предшествующей эпохи своим антиклерикальным содержанием. Но это были тоже своеобразные культовые песнопения, которые закрепляли ложные ценности в массовом сознании. Наряду с силовыми методами воздействия («только попробуй усомниться: живо в ЧК окажешься!»), в них использовались и музыкальные средства утверждения новой «веры». Некоторые из них сформировались в предшествующую эпоху. Другие принес с собой ХХ век. Из прошлого в них перешли жанры марша и хорала. Новым стала светская массовая песня, которая в замедленном темпе напоминала церковный хорал, а в темпе шага обретала черты марша с характерным пунктирным ритмом. Массовая песня предполагала сразу две ситуации исполнения: распевный вариант в быту — в кругу друзей — и «шаговая» версия — во время праздничного шествия, когда маршевый ритм способствовал форсированному утверждению содержания песнопения. Такая двуплановость — песня и марш одновременно — оказалась отличительной чертой новых гимнов.

«Интернационал»

С приходом к власти большевиков в октябре 1917 г. первым Советским гимном стал партийный гимн «Интернационал». С 1906 г. он был гимном партии большевиков. Его словесный текст еще в 1780 г. написал Эжен Потье, а в 1888 г. Пьер Дегейтер на эти стихи сочинил музыку. В начале ХХ в. революционер А.Я. Коц создал русский текст на популярную в среде социал-демократов музыку.

В. Ульянов (Ленин) после возвращения в Россию в апреле 1917 г. сразу же предложил использовать пролетарский гимн вместо буржуазной «Марсельезы». В борьбе за умы людей и за власть популярному французскому гимну большевистский вождь хотел противопоставить еще более сильную и беспощадную песнь. В газете «Правда» от 5 апреля 1917 г. был опубликован призыв: «Русская революционная, народная армия во всех <...> [подразделениях] должна обучаться хоровому пению «Интернационала». На заводах и в мастерских организовать певческие кружки».

Но приобщение народа к исполнению «Интернационала» произошло, по-видимому, не сразу. По воспоминаниям современников, на праздновании «Первомая» в 1917 г. «Марсельезу» все еще пели многие: от юнкеров Александровского училища до ресторанных служащих, вышедших на праздник под лозунгом «Долой чаевые!». И лишь одна небольшая группа людей исполняла «Интернационал». Но ситуация быстро менялась.

Как отметил Д. Рид в книге «Десять дней, которые потрясли мир», «Интернационал» спели в Смольном сразу же после большевистского переворота в октябре 1917 г. А на открытии III Всероссийского съезда большевиков 10 (23) января 1918 г. его, наряду с партийным, уже подавали и как государственный гимн Советской России.

Для многих людей старшего поколения этот гимн был идеалом... Но если с нынешней временной дистанции непредвзято проанализировать это произведение французских авторов, ставшее российским гимном, прежде всего бросается в глаза агрессивный характер текста и отсутствие в нем позитивной программы. Мрачный манифест Э. Потье был полон угроз, призывов к насилию, захвату и присвоению чужого достояния. У автора явно проглядывало желание построить свое счастье за счет несчастья других людей. Формально оно прикрывалось ссылками на существующую несправедливость, на «мир насилья», «паразитов» и т. д. Теперь мы знаем, к чему привела практика приклеивания негативных ярлыков к отдельным людям и целым сословиям в Советский период, когда миллионы людей погибли из-за неоправданного шельмования.

Но особенно опасно было декларируемое в тексте намерение Э. Потье бороться со «злом» с помощью зла. «Весь мир насилья мы разрушим до осн