Городня, октябрь 1812-го

А. Луняков

Городня - деревушка на берегу речки Городенки в сотне километрах от столицы, расположенная рядом с оживленной автодорогой Боровск-Малоярославец. Деревушка, каких много, ничем не примечательная. Однако в октябре 1812 года именно здесь в значительной мере решалась судьба России и Европы.

200 лет назад на околице Городни стояла небогатая изба ткача Кирсанова, в которой разместился штаб покинувшей Москву армии Наполеона и в которой в ночь с 12 на 13 октября (по старому стилю) 1812 года после 18-часовой битвы за Малоярославец император провел бессонную ночь, быть может, впервые в жизни оказавшись в безвыходной ситуации. Как вспоминал он позже: "Судьбе надоело быть ко мне благосклонной..."1. Этот момент запечатлен на известной картине В.В.Верещагина "В Городне - пробиваться или отступать""Обычно поворотной точкой Отечественной войны 1812 года считается исход французских войск из Москвы. На самом же деле перелом наступил в Городне (упоминаемой историками, как правило, вскользь). В ответ на распространенное мнение, что "французы бежали из Москвы от голода и холода приближающейся зимы, преследуемые русскими", хочется возразить: а чего ради оставался бы Наполеон в Москве, поняв, что мира с Россией не дождешься"

По свидетельствам участников тех давних событий, которых не заподозришь в сознательном приукрашивании событий, о "бегстве" тогда говорить не приходится - оно началось именно после Городни.Для начала спросим: в самом ли деле голод и холод погнали наполеоновскую армию из Москвы" Интендант Дарю считал, что продовольствия и фуража хватило бы ей на всю зиму. После взятия Москвы французы немедленно организовали сбор урожая в Подмосковье2. И это еще далеко не все. 13 сентября на военном совете в Филях Кутузов решает сдать Москву, а уже 14 сентября Наполеон вошел в город. Когда же жители успели вывезти из погребов, амбаров, лабазов, кладовых тонны и тонны продуктов, заготовленных не на один год" Да и где было взять столько транспорта" Начали спасать свое добро заранее" Но ведь до 13 сентября Кутузов решительно утверждал, что скорее погребет себя под руинами Москвы, чем сдаст ее, и ему столь же уверенно вторил московский генерал-губернатор Ф.В.Ростопчин. Таким образом, на эвакуацию всех - и даже сколько-нибудь значительной части - продовольственных запасов москвичи попросту не имели времени. Не случайно маршал Даву констатировал: "Несмотря на пожар, мы находим огромные ресурсы продовольствия"3.

Не останавливаясь на хорошо известных трудностях быта французов в Москве, интересно отметить и другую сторону того же быта. Например, в оккупированном ими городе проходили ежедневные парады и смотры войск, устраивались костюмированные балы, концертировали певец Торквинио из Милана и пианист Мартини4. Неужели так развлекались голодающие и замерзающие" Осознав тщетность переговоров о мире, Наполеон покинул Москву. Маршалу Мортье, уходившему последним, он приказал вывезти все, что возможно, остальное "назначено было сжечь, таковых (тяжестей. - А.Л.) оказалось много, считая в том числе немалое количество провианта". Генерал Сегюр вспоминал: "В колонне было 140 тысяч солдат и около 50 тысяч лошадей... 100 тысяч бойцов шли впереди со своими ранцами, мешками и оружием, а за ними следовали 550 орудий и 2 тысячи артиллерийских повозок, пока еще напоминая грозную военную машину покорителей мира" (выделено мной. - А.Л.). Такая оценка генерала, всего через пять дней со всей искренностью засвидетельствовавшего превращение своей армии в неуправляемое скопище спасающихся бегством людей, безусловно, заслуживает доверия: французы из Москвы не "бежали", а уходили победителями с огромной добычей. Тот же Сегюр свидетельствует: "Казалось, переселялся целый народ, или, скорее, возвращалось перегруженное рабами и добычей войско античных времен, разрушившее город противника"5. Это подтверждает и участник похода на Москву Рене Божю: "Все, и гвардия в особенности, были нагружены золотом, серебром и массою драгоценных вещей, набитых всюду"6.Наполеон "отступал" по Калужскому тракту, ведущему через Фоминское, Боровск, Малоярославец, Калугу, Орел на Харьков и представлявшему собой по тем временам дорогу "высшего класса" - широкую, с прочным покрытием из грунтово-каменной смеси. То есть французы шли в теплую благодатную Украину. Шли открыто, спокойно, свободно, не допуская и мысли о нападении войск, в сущности, уже побежденной страны, пусть и не подписавшей мира. В то же время русская армия пробиралась от Тарутина к Малоярославцу проселочными дорогами, о которых лучше всего сказал князь Вяземский: "Что значит русскими проселками езда" Что шаг, - то яма, косогор, болото иль овраг... Я твердо убежден, что со времен потопа не прикасалась к ним лопата землекопа".Теперь о холодах. Да, их приближение уже ощущали солдаты из теплых стран Европы. Однако и этот фактор тогда "работал" на нашего противника. Генерал Орнано незадолго до Малоярославецкого сражения говорил, что "надежда добраться поскорее до областей с лучшим климатом и занять зимние квартиры на Украине или на Волыни прибавила еще смелости"7.

Разве похоже все вышеописанное на паническое бегство "преследуемых"" Почему же именно такую картину рисуют историки"Дело в том, что бегство действительно имело место - но, повторим еще раз, п