Московские Черемушки в XVII веке

Марина Адольфовна Чусова

Исторические Черемушки — это местность на юго?западе Москвы в районе Большой Черемушкинской улицы. В состав столицы она вошла в 1958 году, но уже с 1956?го здесь началось возведение типового блочного жилья. Затем массовое жилищное строительство продолжилось за пределами района, и появились «Новые Черемушки». Со временем «Черемушками» стали называть новостройки чуть ли не во всех городах страны, о чем говорится в небезызвестном фильме Э.?Рязанова «Ирония судьбы». Д.?Шостакович в 1959 году сочинил оперетту «Москва, Черемушки». В 1962?м на студии «Ленфильм» был снят фильм?оперетта «Черемушки»… Столь широкая популярность побуждает обратиться к истокам — истории возникновения как «самых первых» Черемушек, так и их названия.
Из краеведческой литературы можно узнать, что в 1630 году дьяк Венедикт Махов и Афанасий Прончищев купили пополам пустошь Черемушки. На половине Махова впоследствии появилась усадьба Знаменское-Черемушки (ныне улица Большая Черемушкинская, 25), а на половине Прончищева — усадьба Троицкое-Че­ре­муш­ки (ныне район улицы Шверника). Название местности обычно производят от кус­тарника «черемуха», который якобы обильно произрастал в этих местах. Однако первоначально пустошь именовалась по?иному — Черемошье. Указывается, что существует и другое растение, называемое очень сходно с черемухой, — черемошка (или черемша) — дикий чеснок, но от этого растения выводить название пустоши также неправомерно. К тому же топонимы «Черемошье», «Черемошня» и «Черемушки» не являются уникальными: например, в Каширском уезде Тульской губернии существовало село Черемошня — соседнее с известным имением Даровое, принадлежавшим отцу Ф.?М.?Дос­тоевского, а в Воскресенском уезде Мос­ковской губернии — пустошь Черемушки1.

Что же касается информации о покупке пустоши Черемошье Маховым и Прончищевым, то и тут не все просто: как минимум два человека утверждали, что никакой пус­тоши Черемошье не существовало, а дьяк Махов ее выдумал.
С 1622 по 1633 год, то есть во время описываемых событий, Венедикт Матвеевич Махов состоял дьяком Поместного приказа2, созданного в XVI веке для описания земель и упорядочения налогообложения. Содержавшие соответствующие сведения писцовые книги имели юридический и правовой характер, признаваясь государством в качес­тве важнейшего доказательства прав того или иного лица на землю. В 1623–1627 годах происходила опись подмосковных земель: измерялись площади наделов, уточнялись межи. Замеры, надо сказать, осуществлялись не всегда точно. В то время полагалось в случае поступления челобитной о наличии у кого?либо «лишних» земель производить сыск и, если подобный факт будет установлен, таковые земли отбирать в пользу челобитчика.
Около 1623 года в район будущих Черемушек для описания земель отправились писцы Владимир Вешняков и Андрей Строев. Землю принадлежавшего князю Богдану Федоровичу Долгорукову сельца Шашебольцово (Шаболово) они измерили и лишней не нашли. Да и пустоши Черемошья не обнаружили. Вешняков также составил межевую книгу Данилова монастыря. Землю с юго?запада от монастырских владений, где позже возникли Черемушки, он отметил как князя Долгорукова сельца Шашебольцово.
Князь Б. Ф. Долгоруков (1600–1642) являлся сыном боярина Федора Тимофеевича Долгорукова (1571–1612). Сельцо Шашебольцово Чермнева стана, «что была пустошь на пруде», он получил в помес­тье в 1614 году, до этого оно числилось за его отцом, а ранее — за Матвеем Михайловичем Годуновым (четвероюродным братом царя Бориса). Сельцо находилось в районе современных Ново-Черемушкинской улицы и Нахимовского проспекта, с юга владение частично доходило до речки Котел, с запада граница пролегала по нынешней Проф­союзной улице. За Б.?Ф.?Долгоруковым значилось 100 четей «доброй земли», или 125 четей «средней земли» в одном поле, то есть в трех полях имелось около 150 десятин (1 четь составляла 0,5 десятины). До?земель Даниловского монастыря его владения явно не могли простираться. Вешнякову это должно было быть хорошо известно, и то ли по его «наводке», то ли по чьей?то еще, но в том же 1623 году некий Андрей Артемьевич Измайлов подал челобитье, что князь Долгоруков пользуется землей сверх своих «100 четей». Поскольку ту землю мерили В.?Вешняков и А.?Строев, Измайлов обратился к ним за справкой, и Вешняков ему подтвердил: да, у Долгорукова «лишняя земля есть», на что составлена соответствующая «выпись». Далее Измайлов уехал на службу в Ливны, а его челобитье в майском пожаре 1626 года сгорело.
Затем около 1627 года в этот район прибыла новая группа мерщиков — Федор Пушкин и Андрей Строев. Они снова измерили землю сельца Шашебольцово и никаких излишков не нашли, как не обнаружили и пус­тоши Черемошья3.

К северо?западу от Шашебольцова, по писцовой книге 1627 года, лежали земли Донского монастыря деревни Семеновской. К югу — селение Зюзино князя Алексея Юрьевича Сицкого. К востоку по обе стороны речки Котла (от Серпуховской дороги до дорожки, «что ездят из Зюзина на пустошь Сарафановскую») — обширное владение Афанасия Осиповича Прончищева: деревня Елистратово, где располагался двор помещика, рядом пус­тошь, «что было сельцо Козино, Копытово тож». Смежно с Козиным у речки Вздериножки (Коршунихи) находилась «издревле в порожних землях» пустошь Сарафановская (около 20 десятин), далее, у впадения Вздериножки в Котел, по межевым книгам значилась пустошь, «что было сельцо Никольское» Симонова монастыря. Рядом с ними «на Чернецове враге у речки Вздериножки»