История села Узкое

Имение «Узкое» известно с начала XVI в., первое церковное строение появилось в нем - с 30-х годов XVII века, когда на этих пустовавших проезжих землях возник деревянный храм в честь Казанской иконы Божией матери, чудесным образом избавившей Россию от неисчислимых бедствий смутного времени. Сейчас усадьба расположена между Профсоюзной улицей и Севастопольским проспектом, на пересечении ее с балками истоков реки Чертановки.

Свое название усадьба получила от бывшей деревни Узкое (Ужское, Узское, Усковое), известной с XVI века. Происхождение ее названия легенды связывают с большим количеством обитавших в этих местах «красивых черных, белоухих ужей».

В нешироком просвете посреди густого леса слева стояла высокая кирпичная арка с полукруглым сводом - «небесные ворота». За воротами - прямая лиственничная аллея, которую высадил один из владельцев усадьбы граф П.А. Толстой, мостик через пересекающий дорогу ручей, а справа и слева - березовые рощицы, засеянные поля...

Сегодня эта аллея называется Тютчевской - поэт, отцу которого принадлежало ближнее Троицкое (Теплый Стан), возможно, заходил и сюда. И нынче аллея ведет от въездных «Небесных» ворот на Профсоюзной к барскому дому.

Б. Пастернак в знаменитом стихотворении «Липовая аллея» описал этот въезд совершенно точно:

Ворота с полукруглой аркой,

Холмы, луга, леса, овсы...

Еще несколько минут езды мимо каскадных - по обе стороны на разных уровнях - прудов, мимо небольших ворот, в гору и ...

В ограде мрак и холод парка

И дом невиданной красы.

Одна из дочерей П.Н. Трубецкого, последнего владельца поместья, княгиня Любовь Петровна Оболенская (1888-1980), незадолго до своей смерти в Америке, вспоминая молодость, описала усадьбу, в которой прошло ее детство: «С первого июня до августа все наше семейство проводит в Узком — имении моего отца, князя Петра Николаевича Трубецкого, в 12 верстах от Москвы. В Узком был большой дом, флигель, чудная церковь XVII века (очень близко от дома) и 4 больших пруда. За прудами была роща, в которой моя мать, Александра Владимировна, проложила массу дорожек с лавочками. Одна прогулка была очень длинная («grand tour»), другая на половине дороги сокращалась («petit tour»).

В большом доме было 3 террасы — одна крытая и вся обсаженная растениями и цветами из оранжерей (были 2–3 большие оранжереи, одна оранжерея только в персиках, одна с другими фруктами и редкими цветами и одна исключительно с розами). С другой стороны дома была открытая терраса с колоннами, где стояли только большие лавровые деревья.

На крытой террасе в одном углу среди растений было устроено нечто вроде гостиной: диван, столы, кресла, лампы. Посреди террасы был наш большой столовый стол на наше большое семейство: двое родителей, пятеро нас, детей, пять гувернанток и два учителя для моих братьев. Так что обеденный стол обыкновенно был на 12–14 человек.

Балкон с этой стороны дома снижался в сад по длинным деревянным ступеням, на которые по окончании завтраков и обедов все садились. Перед домом (с одной стороны) был крокет, а недалеко за большими деревьями — теннис.».

Главное здание - двухэтажное, непропорционально (в результате того, что два стоявших по бокам флигеля были когда-то соединены галереями в одно целое) длинное - протянулось с севера на юг. Парадная часть с большой каменной террасой и мощной колоннадой выходит на запад, где широкий пологий партер с газонами и клумбами ведет вниз, к прудам. Еще полвека назад на дорожки партера летом чуть ли не десятками выползали ужи. Пруды были глубокими и чистыми.

По обе стороны главного здания (исключая ведущий к прудам открытый партер) тянулся великолепный липовый парк, старые мощные деревья которого привели в восторг Б. Пастернака:

Здесь липы в несколько обхватов

Встречают в сумраке аллей,

Вершины друг за друга спрятав,

Свой трехсотлетний юбилей.

Действительно, липы были могучими. То тут, то там, особенно в восточной части парка, выходящей ныне на улицу Айвазовского, возвышались настоящие великаны-патриархи, иные из них насчитывали не менее 250-300 лет.

За оградой, напротив главного входа (там была маленькая сторожевая будка, а в конце 1980-х гг. построили солидную кирпичную «проходную»), стоит церковь. Хорошо просматриваемая с Профсоюзной улицы, внушительная, монументальная, может быть, немного громоздкая, причудливо смешавшая в своем облике черты нарышкинского и украинского барокко, за исключением собора Донского монастыря, она не имеет архитектурных подобий.

Пятиглавая церковь в плане представляет собой крест. Четыре купола, ориентированные по сторонам света, возвышаются над плавными полукружиями кирпичных побеленных стен. Центральный золоченый купол придает особую стройность силуэту церкви. Необычно используется в качестве звонницы западный барабан, купол которого является резонатором звука. Внутренние интерьеры храма, несмотря на разрушения, которым подвергся храм, поражает своим изяществом. Высокое пространство под центральным куполом и в боковых приделах, освященных в честь Обретения главы Иоанна Предтечи и Святителя Николая, удивительных по своей красоте, обеспечивают уникальную акустику. Храм интересен еще и тем, что его четвертый придел - один из немногих в Московии - посвящен Анне Кашинской.

По мнению ученах, отдельные элементы этого здания — четыре двухъярусные башни, окружающие центральную часть храма,