Вавилоно-ассирийская литература

В. И. Авдиев

Вавилоно-ассирийская литература, сохранившаяся до наших дней в громадном количестве самых разнообразных произведений, вскрывает перед нами различные стороны хозяйственной, общественной и повседневной жизни народов, населявших Двуречье в первые три тысячелетия до христ. эры. Отличительной чертой В.-А. л. является необычайный консерватизм всех литературных жанров. Задачей писца было не создание нового литературного произведения, а сохранение для будущих поколений литературного наследия древности или в лучшем случае применение древней литературы к потребностям и нуждам современности. Большие орды некультурных кочевников, периодически выходившие из необозримых степей Центральной Азии и пустынь Аравии, покоряли племена Двуречья, в свою очередь подчиняясь их высокой культуре. Так. обр. древняя культура становилась достоянием вторгшихся иноземцев, но литература устойчиво сохраняла древнюю форму и древнее содержание. Особенно заметно это в религиозных гимнах, которые сохраняются неизменными в течение тысячелетий и в которых меняется одно лишь имя божества в зависимости от той эпохи, когда составлен данный текст.

Поэзия у вавилонян возникла, как и у других народов, из коротеньких рабочих песенок, которые служили для ритмического сопровождения той или иной работы. Так сохранилась песенка пекарей: «О, Нисаба (богиня зерна), изобилие, пускающее ростки, чистое питание», и песенка поваров: «Сын солнечного божества, отец скота, создал на поле корм». Остатки светской поэзии вавилонян чрезвычайно скудны. Только кое-где сохранились обрывки песен, либо в виде цитат в письмах, либо в виде вставок в эпических поэмах. Еще меньше сохранилось образцов любовной лирики древних вавилонян. О ней мы можем судить лишь по заглавиям (начальным строкам) песен, сохранившимся в одном из каталогов. Живо напоминая характер древнеегипетской любовной лирики, эти заглавия гласят: «В тот день, когда он принес радостную весть, возликовало сердце», «Твоя любовь, о владыка, — благоухание кедра» и т. д. Немного больше сохранилось от звериного эпоса и от басен. В басне о «Лошади и быке» в форме постоянно сменяющегося диалога изложен спор лошади и быка о достоинствах своей породы, а в басне «О лисице» лиса выступает как обвиняемый на суде перед верховным богом Шамашем. Большой, не только литературный, но и исторический интерес представляет собрание пословиц, сохранившееся на одной из табличек из библиотеки Ашурбанипала. Среди них выделяются следующие: «Ты пошел и захватил поле своего врага, в это время твой враг пришел и захватил твое поле» (Не рой другому яму, сам в нее попадешь)

«Щедрость царя влечет за собой щедрость верховного чиновника» (Quel maître, tel valet). Не менее крупное значение имеют сборники поучений, рисующие образ идеального мудреца и правителя, как его себе представляли вавилонские писцы. Среди остатков светской литературы вавилонян литературный и исторический интерес представляет «Диалог господина и раба о смысле жизни», который проникнут необычайным скептицизмом и пессимизмом. Этот диалог поразительно напоминает Екклезиаст и древнеегипетскую «Беседу уставшего жить со своей душой». Во всех трех произведениях проводится одна и та же мысль о тщетности жизни и всех земных радостей. Целый ряд исторических указаний дает нам возможность отнести это произведение к эпохе первой вавилонской династии [XIX в. до христианской эры], когда центральная власть вавилонского царя уничтожила самостоятельность местных князей. Этот исторический факт нашел свое отражение в пессимистических речах «господина», который является очевидно представителем древней поместной знати, начинавшей постепенно терять свое прежнее экономическое и политическое преобладание в стране.

Значительно большее количество литературных произведений сохранилось от религиозной поэзии: от лирики и эпоса. В состав В.-А. религиозной лирики входят гимны, молитвы и покаянные псалмы, которые отличаются необычайной трафаретностью содержания: на протяжении тысячелетий они подверглись самым ничтожным изменениям. Религиозные песни имели в первую очередь чисто ритуальный характер, ибо они исполнялись обычно во время совершения религиозных церемоний в соответствующие праздничные дни. В некоторых из этих песен можно найти определенные культовые указания, как например: «жертвуйте пищу и напитки» или «пусть говорят люди тебе молитвы». Несмотря на трафаретность содержания и на прикладной культовый характер религиозных песен, в них можно нередко найти подлинные художественные образы (образец молитвы в русском переводе дан В. К. Шилейко, журнал «Восток», № 1, 1922).

Особенно художественны покаянные псалмы и жалобные песни, в которых человек сетует на свою судьбу и на свои бедствия, кается в своих проступках и просит помощи у божества. Среди покаянных псалмов и жалобных песен следует отметить два вида таковых: «Жалобы на флейте» и «Жалобные песни для успокоения сердца». Содержание первых: автор жалуется на войны, на народные и стихийные бедствия. Основные мотивы вторых — личное горе, сознание вины, одиночество и покинутость божеством.

Целый ряд произведений представляет переходную стадию от лирики к эпосу. В некоторые гимны мало-по-малу вставляются целые эпические эпизоды, повествующие о подвигах данного божества. Так возникло лиро-эпическое произведение, посвященное подвигам бога Нинурты, а также известное произведение «Возвышение Иштар».

Но особенного расцвета достигла в древней Месопотамии эпическая литерат