“Этот мир очарований...”

Своеобразие мира и героя в повести Саши Соколова «Школа для дураков»

Повесть “Школа для дураков” поражает зыбкостью того мира, который творит автор. Время исчезает, пространство приобретает мифическую условность, герои отражаются друг в друге, теряя свою индивидуальность и исключительность, отчуждаются, смотрят на себя со стороны. Происходит это вследствие того, что все немногочисленные события, повести, преломляются через раздвоенное сознание главного героя, который одновременно и ученик школы для дураков, и речная лилия — нимфея.

Желание главного героя убежать в особый, неповторимый мир автор отражает в одном из эпиграфов к повести:

“Гнать, держать, бежать, обидеть, слышать, видеть и вертеть, и дышать, и ненавидеть, и зависеть и терпеть. Группа глаголов русского языка, составляющих известное исключение из правил, ритмически организована для удобства запоминания”. (Здесь и далее повесть цитируется по изданию: Соколов Саша. Школа для дураков. — Между собакой и волком. М., 1990.)

Подобный эпиграф не случаен: он отражает основное идейное содержание повести, её конфликт. Как в русском языке существуют глаголы-исключения, так и в обществе, подобно языку, имеющему свои правила и законы, всегда были и будут люди, которым невозможно жить по правилам. Это изгои, “белые вороны”, сумасшедшие, гении. Их жизнь наполнена иным ритмом, они слушают иную музыку жизни, не случайно Саша Соколов обращается в повести к ритмизованной прозе. Таким людям, как Ученик такой-то, или Нимфея, невыносимо жить в мире, где человек человека может гнать, как рабочий скот, держать в страхе, обидеть, вертеть в собственных руках, как куклу, видеть и слышать чужое горе и при этом спокойно дышать, ненавидеть своих обидчиков, но продолжать зависеть от них и всё терпеть. Таким людям, как Нимфея, немыслимо смотреть (а ведь именно этот глагол русского языка “запамятовал” и не внёс в список исключений автор) на подобную несправедливость. Им остаётся один путь — бежать в мир или мечты, или природы, или культуры. “Бежать” — это и есть Нимфея, голос которого звучит на фоне иных голосов повести, это глагол-пророк, призванный “жечь сердца людей”.

Конфликт “Школы для дураков” имеет гносеологический характер. Именно способность познания окружающего мира отделяет Нимфею от героев-антагонистов.

Мир, проходящий перед глазами Нимфеи-Ученика, теряет безусловность, объективность, поэтому герой мучительно вглядывается и вслушивается в окружающее его пространство, что позволяет ему воспринимать как странность и как чудо одновременно сам факт существования лиц, явлений или предметов, изумляться окружающему миру во всех его проявлениях. Слабоумие Нимфеи компенсируется остротой его чувственного восприятия, которое выражается в постоянном всматривании и вслушивании в окружающий мир. Сенсорное восприятие позволяет Ученику такому-то вырваться из пространства школы для дураков, с её тёмными коридорами, грязными уборными, глупым и диким классом, и удивиться необычности окружающего мира, его гармонии и красоте, поразиться его разнообразию. Способность видеть глубже и точнее многих является причиной раздвоенности героя, неадекватности самому себе. Эта неадекватность может проявляться и на конкретно-телесном уровне, и на уровне сознания. Так, например, герой может ощущать себя в большей или меньшей степени, что случается с ним, когда он впервые чувствует свою раздвоенность. Осенняя природа, поразившая Ученика своей красотой и гармонией, при беглом взгляде вызывает у него слёзы восторга, но пристальное всматривание даёт неожиданный эффект растворения: “...я находился в одной из стадий исчезновения. Видите ли, человек не может исчезнуть моментально и полностью, прежде он превращается в нечто отличное от себя по форме и по сути — например, в вальс, в отдалённый <…>, а уж потом исчезает полностью”. Ученик “частично исчез в белую речную лилию”, причём сознание его остаётся прежним: хотя он чувствует, что исчез, но не верит в это, пытается убедить себя в обратном. У героя остаётся “желание себя прежнего”, он, забыв своё имя, становится “тем самым неизвестным, забытым таким-то” и речной лилией, Нимфеей. Это ощущение раздвоенности и слитности одномоментно усваивается героем и становится основой его сознания. Желание вспомнить себя прежнего побуждает героя к дальнейшему всматриванию и становится средством идентификации себя с другими.

Слабый разум Ученика школы для дураков не в состоянии справиться с тем множеством вопросов, которые ставит перед ним окружающая действительность, герой не может запомнить всех премудростей, которые создаются человеческой мыслью. Две ипостаси его сознания находятся в постоянном конфликте, суть которого сводится порой к обвинению “себя другого” в идиотизме: “...ты учишься в школе для дураков не по собственному желанию, а потому, что в нормальную школу тебя не приняли, ты болен, как и я, ужасно болен, ты почти идиот, ты не можешь выучить ни одного стихотворения”. Ученику школы для дураков сложно на чём-либо целенаправленно сосредоточиться, он признаётся: “у нас память вообще-то плохая”; “в одной какой-то книге было кое-что написано, мы сначала не поняли ничего, о чём это”; “...да доктор, вы же в курсе, нам трудно читать одну книгу, мы читаем сначала одну страницу одной книги, а потом одну страницу другой книги. Затем можно взять третью книгу и тоже прочитать одну страницу, а уже потом снова вернуться к первой книге. Так легче, меньше устаёшь”.

Пристальное всматрив