Русская прививка к мировой сатире

Русская прививка к мировой сатире

( Гоголь и Зощенко )

ГалинаБелая

1

Говоряорусскойсатире, еёонтологическихособенностях, нельзянезадуматьсянадтемтворческимкризисом, которыйнастигкрупнейшихеёпредставителей–ГоголяиЗощенко. Какизвестно, ихсатирическоетворчествобылопрервановзените, остановленовсамойвысокойточке. Именносатирасталажертвойкризиса, втовремякаксамтворческийпроцессещёпродолжался (уЗощенко–околодвухдесятилетий).

Этадрамаопределилапутьобоихписателей: уГоголя–путьотпервоготома«Мёртвыхдуш»ксожжениютомавторого; уЗощенко–отсатирическихрассказов 20-хгодовкморализаторствув«Возвращённоймолодости», «РассказахоЛенине»идругихпроизведениях 30-хгодов. Еслипризнать, чтоэтобылпутькпоражению, тонельзянепоставитьвопросотом, былолионозакономернымилислучайным.

Исследуяэтотфеномен, начнёмсупорногоотказаобоихписателейпризнатьсебяюмористами. Говоряосвоихраннихпроизведениях, которыеоннеценил, Гогольособоподчёркивал, чтововсенезаботилсяотом, “зачемэто, длячегоикомуотэтоговыйдеткакаяпольза”. Зощенкотожеснеизменнойнастойчивостьюповторял, чтосчитатьегорассказыюмористическими“несовсемправильно”. “Подюмористическими, –объяснялон, –мыпонимаемрассказы, написанныерадитого, чтобыпосмешить, этоскладывалосьпомимоменя–этоособенностьмоейработы”.

Какмывидим, обаписателясчиталиюморчем-тонесерьёзным, “шутками”, какговорилГоголь. Такжеважно, какобаписателяопределялицентрсвоихинтересов–художественныхиэтических: это“человекидушавообще, еёзаконы” (Гоголь), “некоторыенедостаткичеловека” (Зощенко). Однакоизихжевысказыванийстановитсяясно, чтоэтотобъект (душачеловека) довольнораносталимобоимказатьсянедостаточносерьёзным. ВдумавшисьвброшенныемимоходомсловаГоголя, мыпоймём, насколькомасштабныбылиегоамбиции: онмечтало“службе”для“общегодобра”. Таккак, полагалон, мирнаходится“вдороге”, тоемукакписателюважно, чтобы“мысльостроениикаксебя, такидругихсделаласьобщей”. “Этожеланноесостояние, –писалон, –ищетсявсеми <...> никтонехочетчитатьдругиекниги, крометой, гдеможетсодержатьсяхотянамёкнаэтивопросы”.

СходныестремлениямынаходимуЗощенко. Революциядолжнабыла, поегопредположению, привестикдуховному, нравственномуобновлениючеловека, ион, писатель, хотелбыигратьрольдеятельного“посредникавхорошихделах”. “Польза”, “служба”, “общаязабота”, “посредничество”–всёэтоуобоихписателейбылопроявлениемпониманиялитературыкакжизнетворчества.

Идеяоказаласьисторическиустойчивой. Ипосколькуприменительноксоветскойсатирееёпоследствиянедостаточноизучены, остановимсянатворчествеЗощенко.

Идеяжизнетворчестваврусскойкультуре XX векапиталасьнетолькоисторическойпамятью (какизвестно, вначале XX векаонабылапопулярнойидеейисимволистов, ифутуристов): сприходомреволюцииидеяпреобразованияжизниичеловекаактивизировалась; внейпоявилосьочевидноевкраплениевульгарногоутилитаризмаиидеологическогопрагматизма, характерноедлясоветскойкультуры. Длямногихписателейонабылаконъюнктурнойтемой, дляЗощенкоонасталатемойэкзистенциальной.

Вповести«Передвосходомсолнца»осталсяследсвоегородатравмы, позволяющийреконструироватьэкзистенциальныеимпульсыЗощенко. ВовремяработывсовхозеМаньково, гдеЗощенкобылптицеводом, егоошеломиливстречискрестьянами, низкокланяющимися, целующимируку, подобострастноулыбающимися. “...Яподхожуккрестьянину. Онпожилой. Влаптях. Врванойдерюге. Яспрашиваюего, почемуонсодралссебяшапкузадесятьшаговипоклонилсямневпояс.

Поклонившисьещёраз, крестьянинпытаетсяцеловатьмоюруку. Яотдёргиваюеё.

–Чемятебярассердил, барин? –спрашиваетон.

Ивдругвэтихегословахивэтомегопоклонеяувиделиуслышалвсё: яувиделтеньпрошлойпривычкижизни. Яуслышалокрикпомещикаитихийрабскийответ. Яувиделжизнь, окоторойнеимелпонятия. Ябылпоражён, какникогдавжизни”.

Такиевстречинемоглипройтибесследно. Ониусилиличувствосоциальнойвины, свойственноерусскойинтеллигенцииинеисчезнувшеепослеОктября. Даньэтойинтеллигентски-народническойтенденцииотдалиМихаилЗощенко.

Прежняялитературабылаимотвергнутакаквялаяипассивная. Судяпонезавершённойкниге«Напереломе» (1919–1920), Зощенкопослереволюциибоялся“дворянскойреставрации”влитературе; А.Блокаонсчитал“рыцаремпечальногообраза”, анадеждывозлагалналитературусгероическимпафосом, моделируяеёпоМ.ГорькомуиВ.Маяковскому. Борьбойстрадициейбылаотмеченаипробасилвпрозе: враннихрассказах («Любовь», «Война», «Рыбьясамка»идругих) былаощутиматрадицияЧехова, вскоре, однако, имотринутая: большаяформачеховскогорассказаказаласьЗощенконесоответствующейпотребностямновогочитателя. Онизбралкраткуюформув 100–150 строк, котораянадолгосталаканоническойформойегосатирическихрассказов. Онхотелписатьязыком, гдебылбывоспроизведён“синтаксисулицы... народа”. ТакродиласьпрозаЗощенко–литература, которую, улавливаяеёпафос, пародистычутьпозженазвалилитературой“длянебогатых”.

Первойпобедойписателябыли«РассказыНазараИльича, господинаСинебрюхова» (1921–1922). Оверноподданностигероя, “маленькогочеловека”, побывавшегонагерманскойвойне, былорассказаноиронически, нобеззлобно; писателя, кажется, скореесмешит, чемогорчает, исмиренностьСинебрюхова, который“понимает, конечно, своёзваниеипост”, иего“хвастовство”, ито, чтовыходитемувремяотвремени“перетыкиприскорбныйслучай”. ДелопроисходитпослеФевральскойреволюции, рабьевСинебрюховеещёкажетсяоправданным, ноужевыступаеткактревожныйсимптом: какжетак–произошлареволюция, апсихикалюдейостаётсяпрежней.

Повествованиебылоокрашенословомгероя–небезобидногопростака, попад