Фольклорные мотивы в "Семейной хронике" С. Т. Аксакова

Фольклорные мотивы в "Семейной хронике" С. Т. Аксакова

Н. А. Николаева

“Семейная хроника” (далее сокращенно – СХ) представляет собой воспоминания С.Т. Аксакова о своей семье, оформленные в виде пяти отрывков, каждый из которых – законченное изложение отдельной истории из жизни семьи Багровых. Повествование в СХ не образует единой сюжетной линии, между отрывками нет также последовательной временной связи, поэтому ее сложно назвать цельным художественным произведением, написанным в жанре повести или хроники.

Достоверность материала, некоторая произвольность повествования, сложность определения жанра СХ позволяют некоторым исследователям: [1, 2, 3] рассматривать ее как произведение мемуарного жанра. Так, В. Кошелев отмечает: “Семейная хроника” не просто документальна и достоверна. Установка на достоверность – основной принцип организации художественного повествования. ... Аксаков просто изменил имена, вот и вся дань художественному вымыслу” [3] Однако, на наш взгляд, в СХ повествование лишено документальности, присущей мемуарной прозе. Изменением имен действующих лиц и введением условной фигуры повествователя, С.Т. Аксаков уже переводит документальный материал в сферу художественного. Художественная обработка материала, на наш взгляд, выразилась, прежде всего, в том, что, принципиально не меняя фактических деталей, С.Т. Аксаков оформляет воспоминания в отрывки, обладающие своим сюжетом, законченностью формы и явно обнаруживающие близость к определенным художественным жанрам.

Как правило, С.Т. Аксаков использует модели, характерные для фольклора. Части СХ, обозначенные автором как “отрывки”, изначально представляли собой отдельные воспоминания С.Т. Аксакова о его семье, которые он рассказывал у себя в Абрамцеве друзьям еще в 30-е годы. Позже Н.В. Гоголь и И.С. Тургенев убедили его опубликовать их. Впервые СХ была опубликована в 1854 году и включала два отрывка “Степан Михайлович Багров” и “Михайла Максимович Куролесов”. Именно в этих отрывках, созданных в разное время, и обнаруживается связь с фольклорной традицией. Три последние отрывка были задуманы уже в рамках СХ и опубликованы в 1856 году. Таким образом, хроника включает различные воспоминания С.Т. Аксакова на протяжении почти тридцати лет. Это объясняет то, что событийно и хронологически части СХ связаны слабо, в качестве объединяющего компонента в них выступает сам повествователь и главные действующие лица. Кроме того, из-за потери зрения С.Т. Аксаков был вынужден диктовать свои сочинения дочери, что отразилось не только на стиле, но на способе организации хроники как художественного целого. То есть изначально “СХ” должна была и создаваться по канонам скорее устного творчества.

Связь с традицией устного творчества проявилась в “СХ” особенно отчетливо в первом и втором отрывках. Изложение реальных событий удивительным образом укладывается в художественные формы былины – “Переселение”, сказки – отрывок “Михайла Максимович Куролесов”, идиллии – “Добрый день моего дедушки”. Каждый раз С.Т. Аксаков использовал ту художественную модель, которая наиболее соответствовала содержанию отрывков.

Возникновение былинных мотивов в первом отрывке, обусловлено самим выбором темы. Повествование о далеком прошлом рода Багровых приобретает торжественный эпический тон, поскольку здесь рассказывается о событии грандиозного для истории рода масштаба – переселении Багрова со своим семейством и крестьянами на новые земли. Повествователь рисует величественные картины богатой природы, необъятных просторов, напоминающие традиционные былинные запевы. В тексте этих частей описания природы, в целом, пространства занимают гораздо большее место по сравнению с изложением событий. Подобная малособытийность уже обнаруживает связь отрывков с жанром былины, поскольку “сказитель былины привлекал внимание слушателей не сюжетностью и занимательностью различных событий, а важностью или значимостью одного или нескольких событий” [4] Хронотоп данных частей хроники характеризуется масштабностью и разомкнутостью. Уже в части “Переселение” границы передвижения героя охватывают Симбирскую губернию, Уфимское наместничество, лежащее за Волгой, Бугурусланский уезд. В качестве составляющих пространства выделяются: “крутые горы”, “равнина”, “бескрайняя степь”, “лесистые отлоги”. Здесь также имеет место повторение одних и тех же обозначений пространства, указывающих, главным образом, на его обширность, и величественность. В следующей части, “Оренбургская губерния”, взгляд повествователя охватывает также огромное пространство, включающее реки, леса, горы, озера, обширные степи. Следует отметить соединение конкретности с явной гиперболизацией, масштабностью описаний пространства, являющегося, по мнению В.Я. Проппа, атрибутом былины: “действительность в былине не столько изображалась, сколько воспевалась” [5]. Подобной масштабностью характеризуется и время в “Переселении”. Оно разомкнуто в прошедшее и в будущее, вмещает не одну эпоху: “Тесно стало жить моему дедушке в родовой отчине своей, жалованной его предкам от царей московских”.- “На другой день затолкла толчея, замолола мельница и толчет и мелет до сих пор...” (42), – эти фразы начинают и завершают повествование в первой части

Степан Михайлович Багров, главный герой хроники, в зависимости от контекста отрывков предстает то как герой эпического плана, то как идиллический помещик, то как сказочный персонаж. В первых трех частях в его изображении явно прослеживаются