Парижская нота литературное поколение русской диаспоры

Введение

В 30-е годы прошедшего столетия в Париже поэты-эмигранты из России объединились в неформальное сообщество, литературное движение - Парижская нота (далее ПН). Название это было дано самым "парижским" из русских поэтов Борисом Поплавским , а душой содружества считался Георгий Адамович . Участники содружества (Юрий Терапиано, Илья Зданевич, Лидия Червинская и др.) были драгоценными семенами, возросшими на чужой почве. Родившись в России, они впитали в себя флюиды Серебряного века, символизма, эстетики жизни на грани, контраста черного и белого, постоянного балансирования на грани жизни и смерти, абсолютного отрицания и всепоглощающего принятия, абсурда реальности и очевидности потустороннего. Но многое сложилось в их миросозерцании уже в Европе.

Историю ПН можно отсчитывать едва ли не с периода рождения идейного вдохновителя кружка Бориса Поплавского и его отъезда во Францию и до момента его смерти и последующих нескольких лет творческого функционирования остальных деятелей (Червинской, Терапиано, Адамовича и др.)

Актуальность исследования. Рубеж XX и XXI столетий в качестве одной из самых актуальных выдвигает проблему осмысления отечественной культуры ушедшего века, и, в частности, культуры художественной. До сих пор, однако, наследие эмигрантов практически не включалось в общую картину развития русского искусства XX века - и, главным образом, как раз потому, что не был выявлен и исследован их творческий вклад. Между тем, очевидно: без учета художественного наследия русской эмиграции невозможно создать целостную и адекватную концепцию развития отечественного искусства XX столетия. Ведь в силу известных исторических обстоятельств некогда многообразный, но единый художественный процесс двух первых десятилетий XX века был искусственно прерван и разъят на два потока, существовавших независимо друг от друга и почти не взаимодействовавших между собой - один в России, другой - вне ее, в эмиграции. Каждый из них имел свою судьбу, свои особенности. Их параллельное сосуществование длилось не менее трех четвертей века, на исходе которого оба потока снова сблизились и, во всяком случае, перестали быть чем-то самодостаточным и обособленным. Эта ситуация не имеет аналогов в истории мирового искусства, хотя сам феномен творчества художников, работающих в иной, как правило, все-таки чуждой, национальной среде, в ином социокультурном контексте известен и довольно широко распространен.

Русские эмигранты, вынужденные соотносить свои судьбы с историческими коллизиями, действительно унесли с собой Россию - в том смысле, что продолжали осмыслять свое творчество во взаимосвязях с русской культурой, видя себя если не ее наследниками, то по крайней мере - учениками. Кроме того, творчество мастеров, вынужденно работавших вдали от Родины, ни для одной из европейских культур не составляло столь обширной и существенной части национального художественного наследия, как это случилось в России.

Так называемая первая волна эмиграции была наиболее многочисленна, к тому же большую ее часть составляли люди с именем: главным образом представители дореволюционной политической и экономической элит, а также люди творческих профессий (литераторы, актеры, музыканты, художники). Творческая интеллигенция играла здесь ведущую роль. Именно этот слой эмигрантской культуры и стал той почвой, на которой в дальнейшем и сформировалось само понятие «Парижская нота».

Человек несет в себе осколки времени и места, в котором он родился. Отражения всех идей, когда-то паривших в воздухе среды, в которой жил. Человек несет в себе свое детство и свою Родину. Вырываясь из этой среды, он сам становится единственным носителем Родины. Все, что у него есть теперь, это его собственные мысли, память, багаж из знаний, чувств, опыта дружбы, учебы, творчества, восприятия своей страны в контексте общей геокультурной ситуации. Это чувство «несения Родины в себе» особенно ярко и остро, если речь идет о молодом человеке. Он еще ничего, кроме памяти о детстве и своем происхождении, не имеет. Покидая свою страну в молодом возрасте, особенно не по своей воле, человек подчас оказывается пересочинителем этой страны, творит миф о ней. И в то же время его мысли, собственно фигура его самого, образ жизни, судьба, предназначение, становятся выразителями эпохи и места, откуда он родом.

Судьба и культурное наследие писателей первой волны русской эмиграции – неотъемлемая часть русской культуры ХХ в., блистательная и трагическая страница в истории русской литературы. С другой стороны, творчество эмигрантов – есть часть искусства запада.

Эмигрантское распыление характерно с начала ХХ в и, в общем, в той или иной мере продолжается и по сей день. Таким образом, проблема творчества отдельно взятой поэтической группы рассматривается в то же время и как актуальная общая культурная ситуация русской эмиграции.

Данная работа показывает литературный мир ПН не в привычном однобоко депрессивном, суицидальном и деструктивном фокусе, а в виде творческого поля деятельности, где разворачиваются поиски разрешения противоречий. Этих противоречий много: они кроются в предшествующем изгнании участников «ноты» из России, в необходимости самореализации их в новой обстановке, в творческом самовыражении, во взаимодействиях членов объединения друг с другом.

Работа раскрывает поэзию объединения «ПН» с отличной от привычных позиций точки зрения: путе