О доблестях, о подвигах, о славе

«О доблестях, о подвигах, о славе...»

Каждый русский человек независимо от того, в какую эпоху он живет, осознает себя частью большого целого интересуется и своим родословным древом, и тем, «откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля». Процесс формирования исторической памяти невозможен без обращения к истокам русской литературы, однако сопряжен с большими трудностями.

Словесное искусство средневековья — это особый мир, во многом потаенный для современного человека. У него свои система художественных ценностей и законы литерного творчества, формы произведений. Изучение начального периода в истории отечественной словесности сравнимо с хождением в «землю незнаемую», причем освоить художественное пространство средневековой лите­ратуры может лишь посвященный в его тайны, познавший его специфические черты.

Древнерусская литература — это литература русского средневековья, которая прошла в своем развитии долгий семивековой путь, от XI к XVII веку. В период формиро­вания литературы, ее «ученичества», средоточием поли­тической и культурной жизни страны был Киев, «матерь городов русских», поэтому литературу XI—XII веков при­жато называть литературой Киевской Руси. В трагические для русской истории XIII—XIV века, когда Киев пал под монголо-татарских орд и государство лишилось независимости, литературный процесс утратил свое былое единство, его течение определяла деятельность областных литературных «школ» (черниговской, галицко-волынской, рязанской, владимиро-суздальской и др.). На­чиная с XV века появляется тенденция к объединению творческих сил, и литературное развитие идет под зна­ком возвышения и укрепления позиций нового духовного центра страны — Москвы.

Древнерусская литература, как и фольклор, не знала понятий «авторское право», «канонический текст». Про­изведения бытовали преимущественно в рукописном ви­де (книгопечатание на Руси появилось только в XVI веке, и было ограничено объемом и тематикой издаваемых книг). Переписчик мог выступать в роли соавтора, под­вергая текст выборке и стилистической правке, включая в него новый материал, заимствованный из других ис­точников: летописей, местных преданий, памятников переводной литературы. Так возникали редакции произ­ведения, отличавшиеся друг от друга идейно-политиче­скими и художественными установками.

Наше представление о литературе Древней Руси при­близительно и неполно, ибо некоторые памятники со временем были утрачены, например «Житие Антония Печерского», другие сохранились в единственном спи­ске, то есть благодаря счастливой случайности не погиб­ли во время вражеских нашествий и стихийных бедст­вий («Поучение» Владимира Мономаха). По одному спи­ску произведения, часто позднему, трудно судить о его первоначальном виде, точно так же, как из множества списков, число которых измеряется сотнями (Киево-Печерский патерик, «Хождение Трифона Коробейникова»), выделить самый близкий к авторскому. С находка­ми новых рукописных книг расширяется наше представ­ление о разнообразии и общем характере древнерусской литературы. Достаточно вспомнить, что «Слово о полку Игореве» было открыто в конце XVIII столетия и во вре­мена А. С. Пушкина представлялось оазисом в «пустыне нашей древней словесности».

В связи с коллективным характером творчества боль­шая часть произведений древнерусской литературы ано­нимна. До сих пор среди ученых ведутся споры о том, кто мог написать «Слово о полку Игореве» и «Повесть о Горе-Злочастии». Судить о мировоззрении средневекового миттеля, его политических взглядах, степени литера­турного мастерства можно, как правило, лишь исходя из анализа созданного им произведения, помня при этом, что авторский текст с течением времени разрушался, подвергаясь изменениям со стороны писцов и редакто­ром. Анонимность следует рассматривать и как стремле­ние древнерусского автора придать своему произведению печное и общечеловеческое значение. Писание книг на Руси считалось святым делом, плоды которого пожинает не одно поколение людей. Об особо бережном отношении и средние века к книге свидетельствует летописец, утверждавший в «Повести временных лет»: «Велика ведь Пинает польза от учения книжнаго... ибо мудрость обретаем и воздержание в словах книжных. Это реки, наполняющие вселенную...»

Литература Древней Руси, как искусство средневе­ковья вообще, базировалась на системе религиозных представлений о мире, в основе ее лежал религиозно-символический метод познания и отражения действитель­ности. Мир в сознании древнерусского человека как бы раздваивался: с одной стороны, это реальная, земная жизнь человека, общества и природы, которую можно по­ймать с помощью житейского опыта, с помощью чувств, то есть «телесныма очима». С другой стороны — это ре­лигиозно-мифологический, «горний» мир, который от­крывается избранным, угодным Богу людям в минуты духовного откровения.

Древнерусскому книжнику было ясно, почему проис­ходят те или иные события, он никогда не мучился воп­росами, над решением которых будут думать русские классики XIX столетия: «кто виноват» и «что делать», чтобы изменить к лучшему человека и мир. Для средне-пикового писателя все происходящее на земле — прояв­ление Божьей воли. Если являлась «звезда превелика, лучи имущи акы кроваве», то это служило русичам гроз­ным предупреждением о грядущих испытаниях, половецких набегах и княжеских распрях. Природа для средневекового человека еще не обрела своей самостоя­тельной эстетической ценност