Восклицательные конструкции в заглавиях эпики А.П.Чехова

С.В.Нестерова

Тверской государственный университет

Одним из видов заглавий в эпике А.П.Чехова являются заглавия, оформленные как восклицательные конструкции, иначе говоря:заглавия- восклицания, относящиеся наряду с заглавиями- вопросами к «интонационным заглавиям» (термин М.Семановой) [1].

Всего заглавий такого типа среди рассказов Чехова мы обнаружили тринадцать: рассказы «Забыл!!», «Идиллия — увы и ах!», «Он понял!», «О женщины, женщины!», «Упразднили!» и т.д.). Интересно, что данный тип заглавий характерен для ранней эпики Чехова. В рассказах, написанных после

1887 г., он не встречается. А, как известно, именно «1887-1888 гг. стали периодом перелома от раннего писательства Антоши Чехонте к зрелому авторству А.П.Чехова» [2]. В этой связи еще более любопытно рассмотреть те рассказы, которые при первых публикациях имели заглавия-восклицания, но при подготовке их к изданию в составе собрания сочинений были автором переименованы. Рассмотрение этой группы рассказов позволяет не только уяснить роль интонационных заглавий в эпике А.П.Чехова, но и предположить, что данное переименование является свидетельством эволюции творческой манеры Чехова, эволюции художественного мира писателя.

Разговор о заглавиях-восклицаниях прямо связан с вопросом о том, чья точка зрения эксплицируется в заглавии, т. е. кому из носителей речи принадлежит данное эмоционально окрашенное высказывание. Изменение синтаксической формы предложения в заглавии (от восклицательного к повествовательному предложению) свидетельствует об изменении субъ- екно-объектной организации текста, его композиционной природы и, соответственно, о трансформации художественной картины мира в рассказе.

Большая часть заглавий-восклицаний (8 из 13) повторяются дословно в самих рассказах, в основном в конце («О, женщины, женщины!», «Не судьба!», «Ну, публика!»). Заглавия-восклицания представляют собой краткие, лаконичные, эмоциональные выражения. Они состоят из одного-трех слов (не считая подзаголовка, если он имеется). Лексический состав большинства заглавий представляет собой сочетания одного самостоятельного слова («публика», «зубы») с одним служебным словом (предлог, частица) или междометием. В тексте эти восклицательные конструкции (дословно) принадлежат персонажам и, будучи вынесенными в заглавия, эксплицируют на фразеологическом уровне точку зрения персонажей, их речь. Например, в рассказе «Ах, женщины, женщины!» Сергей Кузьмич Почитаев, редактор провинциальной газеты «Кукиш с маслом» в конце рассказа говорит: «Иду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок... О женщины, женщины! Впрочем, все бабы одинаковы!» [3].

Другой случай — когда вынесенная в заглавие экспрессивно окрашенная фраза, может в рассказе произноситься несколькими персонажами (рассказы «Рано!», «Тссс!..», «Упразднили!», «В Париж!»). Такого рода выражения становятся своеобразной речевой доминантой рассказа, его смысловым ядром.

В рассказах «То была она!», «Идиллия — увы и ах!», «Он понял!», «Жизнь прекрасна! (покушающимся на самоубийство)» в самих текстах восклицания из заглавий не встречаются дословно. Они контрастны по отношению к описанным выше, так как фразы, вынесенные в заглавия, не могут принадлежать ни одному из персонажей и, стало быть, являют собой экспликацию нарратора. К тому же, в отличие от рассказов с заглавиями-восклицаниями, эксплицирующими точку зрения персонажей, к данным заглавиям есть подзаголовки: «покушающимся на самоубийство» (подзаголовок к рассказу «Жизнь прекрасна!»), «Этюд» (подзаголовок к рассказу «Он понял!» при первой публикации его в журнале «Природа и охота») и «Святочный рассказ» (подзаголовок к рассказу «То была она!» при публикации в журнале «Осколки»). Наличие подзаголовка в заглавии- восклицании, таким образом, становится своего рода знаком того, что в заглавии представлена не точка зрения персонажа, а точка зрения нарратора. Кроме того, в заглавиях-восклицаниях, дублирующих речь персонажа, нет оценки события рассказа, а в данных рассказах заглавия эксплицируют не только точку зрения нарратора, но и являются оценочными («Он понял!», «Идиллия — увы и ах!»).

Вместе с тем, поручив оценочное суждение нарратору, автор минимально узким сохраняет зазор между «событием рассказывания» и «событием, о котором рассказывается» (М.Бахтин). Отсюда тот объективизм в повествовании, на который — в противовес субъективности поздней прозы писателя — обращают внимание исследователи:

«Основу повествования 1888 — 1894 гг., — пишет А.П.Чудаков, — составлял голос героя, пронизывающий это повествование сквозь.

Но к середине 90-х годов разлив речевой стихии героев стал входить в берега, мелеть. На фоне все более разрастающейся речи повествователя голоса героев проступают теперь лишь отдельными пятнами» [4].

Таким образом, в ранней эпике А.П.Чехова заглавия-восклицания в большинстве случаев эксплицируют фразеологическую точку зрения персонажа. Но если в заглавии-восклицании появляется подзаголовок, то можно говорить об экспликации в заглавии точки зрения нарратора, его оценочного суждения. При этом точка зрения последнего, с одной стороны, максимально сближается с субъективно-авторской. С другой стороны, расширяется семантика художественного мира: из «частного» случая, произошедшего с конкретным имярек, событие рассказа превращается в художественного обобщение. Поэтому, как было сказано выше, рассмотрение интонационных заглавий в эпике Чехова представл