Косвенно-предикативные конструкции с неличными формами глагола в латинском и в испанском языках

Е.А. Ронина, Омский государственный университет, кафедра общего языкознания,

Семантическое осложнение предложений, связанное с формированием предикативных комплексов, промежуточных между простым и сложным предложением, дает пеструю картину явлений в разных, пусть и близкородственных языках:

лат. Alienos campos irrigas, tuis sitientibus. - Ты орошаешь чужие поля, хотя твои испытывают жажду (посл.);

лат. Brutus in liberanda patria est interfectus. - Брут был убит при освобождении отечества;

исп. Al oírle, el corazón me da un brinco en el pecho (J. Goytisolo). - Когда я услышал его, у меня екнуло сердце (букв.: Услышав его ...);

исп. Miraba por la ventanilla, fingiendo distraerse en la contemplación de las estrellas (Concha Lagos). - Она смотрела в окно, притворяясь, что развлекается созерцанием звезд.

Такие внешне разнородные конструкции обладают, тем не менее, одним общим признаком, а именно - наличием некоторой дополнительной по отношению к предикативному ядру предложения, несамостоятельной предикативности, помещающейся за пределами формального сказуемого. До сих пор пользуется популярностью и доминирует в учебно-лингвистической литературе понимание таких конструкций, как простых предложений, распространенных особыми морфологическими формами (деепричастиями, герундиями) или целостными оборотами (accusativus cum infinitivo, ablativus absolutus). Отсюда и используемый в литературе термин "осложненное предложение".

Между тем все больше распространяется иной взгляд на эти синтаксические образования. В соответствии с ним осложненные предложения - не результат распространения чего-то по природе опорного чем-то по природе подчиненным, а результат "конденсации двух предикатов, один из которых сохраняет первоначальную форму и значение, а другой теряет самостоятельные показатели предикативности, но всегда может быть развернут в полную предикативную конструкцию, сохраняющую с первой те же логические отношения причины, уступительности, цели, предшествования или одновременности [1]. Таким образом, за оборотами того типа, что имеются в приведенных примерах, можно видеть полноценные предложения, подвергшиеся лишь некоторому преобразованию: Tui campi sitiunt; Brutus liberabat patriam; Le he oído; Ella fingía distraerse en la contemplación de las estrellas;

Отвлекаясь от морфолого-синтаксических особенностей каждого из таких преобразований, будем называть такие свернутые предложения в составе объемлющей предикативной единицы косвенно-предикативными конструкциями.

Поскольку косвенно-предикативные конструкции считаются результатом перестройки предикативной единицы при подчинении ее другой предикативной единице, естественно ставить задачу межъязыкового сопоставления правил этой перестройки. Основа такого сопоставления - трактовка предложений с косвенно-предикативными оборотами как дериватов [2], результатов конденсации [1] комплекса из двух предикативно самостоятельных предложений. При конденсации исходных предложений в синтаксическое целое одно из них оформляется как подчиняющая объемлющая предикативная единица, другое - как подчиненная, включенная в целое конструкция. Удобно, во избежание таких громоздких характеристик, говорить о преобразовании одного из двух исходных предложений в синтаксическую "рамку" для другого, преобразуемого в синтаксический "вкладыш" внутри этой рамки. При конденсации до ступени сложного предложения вкладыш получает форму придаточной части, при конденсации до ступени осложненного простого предложения вкладыш получает форму косвенно-предикативной конструкции.

При сопоставлении осложненных предложений русского и романских языков выявляется существенная разница в факторах, обусловливающих возможность или невозможность дальнейшей (от ступени сложноподчиненного предложения) конденсации двух пропозиций.

В русском языке придаточные определительные и придаточные обстоятельственные, содержащие собственный субъект, не тождественный субъекту главного предложения, не могут быть подвергнуты дальнейшему свертыванию:

1) Мальчик, которому дед смастерил свисток, стал весело прыгать.

2) Мальчик, когда дед смастерил ему свисток, стал весело прыгать.

Те же самые придаточные при условии их равносубъектности главному предложению могут быть подвергнуты дальнейшему свертыванию до причастного или деепричастного оборота:

1) Мальчик, который смастерил свисток, стал весело прыгать. > Мальчик, смастеривший свисток, стал весело прыгать.

2) Мальчик, когда он смастерил свисток, стал весело прыгать. > Мальчик, смастерив свисток, стал весело прыгать.

В случае с выражением определительных отношений (1) имеет место сцепление пропозиций, то есть связывание их друг с другом через общий актант. (Мальчик, которому смастерили свисток, - это и есть тот мальчик, который стал весело прыгать). В предложениях с придаточным обстоятельственным (2) имеет место конденсация пропозиций в собственном смысле слова, то есть связывание их друг с другом через соотнесение предикатов. (Что мальчику смастерили свисток, это причина того, что мальчик стал весело прыгать).

В латинском и романских языках, напротив, фактор равно/неравносубъектности сам по себе не играет роли.

1) лат. Milites. cum eruptionem faciunt. unum e hostibus capient. > Eruptione facta, milites unum e hostibus capient (ра