Субъекты преступлений, связанных с банкротством

Одной из причин, обусловливающих затруднения в применении норм, устанавливающих уголовную ответственность за преступления, связанные с банкротством, нужно назвать дискуссионность толкования их признаков в юридической литературе. Неоднозначно определяется даже круг субъектов (за исключением индивидуальных предпринимателей), хотя их признаки специально указаны в диспозициях ст.ст. 195, 196 и 197 УК. К примеру, авторы гл. XXI Руководства для следователей указывают, что представители государственных и муниципальных предприятий-банкротов субъектами этих преступлений быть не могут, и совершение ими аналогичных противоправных действий может влечь уголовную ответственность по ст.ст. 285 или 286 УК (Расследование преступлений в сфере экономики. Руководство для следователей. М., 1999. С. 367). Такой вывод, во-первых, противоречит определению должностного лица в п. 1 прим. к ст. 285 УК: никакие коммерческие организации, включая государственные и муниципальные предприятия, как место осуществления функций должностными лицами в нем не указаны. Во-вторых, субъектом всех банкротских преступлений могут быть руководители любых коммерческих организаций независимо от формы собственности или организационно-правовой формы, за исключением только одного вида государственных коммерческих организаций казенных предприятий (ст. 115 ГК), поскольку они не могут быть признаны банкротом (п. 1 ст. 65 ГК).

Трудно согласиться и с утверждением, что ст.ст. 195-197 УК "распространяют свое действие исключительно на коммерческие организации..." и различий в круге субъектов первого и двух других преступлений нет (названное Руководство для следователей. С. 366-367).

Круг руководителей организаций-должников в этих преступлениях неодинаков. В диспозициях ст.ст. 196 и 197 УК организации-должники прямо ограничены коммерческими, а субъектом преступления, предусмотренного ст. 195 УК, может быть руководитель любой организации, банкротство которой допустимо по действующему законодательству. Таковыми в ст. 65 ГК наряду с коммерческими организациями названы юридические лица, действующие в форме потребительского кооператива либо благотворительного или иного фонда.

Другой категорией субъектов банкротских преступлений названы собственники организаций-должников. Очевидно, что заинтересованными в совершении деяний, предусмотренных ст.ст. 195-197 УК, наряду с руководителями могут быть и учредители коммерческих организаций. Однако в отличие от Закона РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности" (ставшего базой для Закона "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" 1992 г., на основе которого, в свою очередь, разрабатывались действующие банкротские нормы УК), новый ГК, как правило, не признает учредителей собственниками имущества юридического лица. Собственниками имущества хозяйственных товариществ и обществ, производственных кооперативов, потребительских обществ либо фондов являются сами эти организации, которые, как известно, субъектами преступлений по УК РФ не являются, а их руководители уже названы в диспозициях ст.ст. 195-197 УК.

Право собственности на имущество не принадлежит единственно унитарным предприятиям (ст. 113 ГК). В соответствии с действующим законодательством полномочия собственника имущества унитарного предприятия осуществляют соответствующие государственные или муниципальные органы. Поэтому к категории собственников организаций-должников в ст.ст. 195-197 УК относятся только представители этих органов, являющиеся должностными лицами. Нельзя путать их с представителями интересов Российской Федерации, субъектов Федерации, органов местного самоуправления в открытых акционерных обществах, акции которых закреплены в государственной или муниципальной собственности, либо в акционерных обществах, в отношении которых принято решение об использовании специального права на участие в управлении ими ("золотая акция"). Указанные представители, как разъясняется в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", не относятся к должностным лицам: организационно-распорядительные функции они выполняют не в органах по управлению государственным или муниципальным имуществом, а в коммерческих организациях, т.е. защита ими государственных (муниципальных) интересов осуществляется посредством не внешних по отношению к коммерческим организациям функций, а внутренних.

Подлежат ли деяния, совершенные представителями органов, осуществляющих функции собственников имущества унитарных предприятий, квалификации только по ст.ст. 195-197 УК или требуют дополнительной квалификации по статьям гл. 30 Кодекса? Правильной представляется квалификация по совокупности со ст.ст. 285 или 286 УК: действующие банкротские нормы УК были рассчитаны на иной круг собственников организаций-должников, и факт незаконного использования именно должностных полномочий требует самостоятельной уголовно-правовой оценки.

С учетом сказанного представляется неверным утверждение о том, что по каждой из банкротских норм УК субъектами преступлений могут выступать собственники любых коммерческих организаций (Руководство для следователей. С. 367). Более того, и Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" говорит о собственнике имущества только должника унитарного предприятия.

События последних двух лет показывают, что процедуры банкротства превратились в своеобразный полигон