Политический экстремизм и права человека

Как связаны эти две темы?

Связь первая. Экстремизм опасен не для той или иной политической силы, которая в данный момент находится у власти, а для демократической государственности в целом. Распространение экстремистских идей ведет к коррозии всей общественно-политической жизни, а, значит, к размыванию государственных институтов, которые обязаны обеспечивать права человека. В результате:

- существенно понижается уровень дозволенного в политике и, следовательно, развиваются конфронтационные методы в ущерб методам, консолидирующим государственную систему, - компромиссам, консультациям, договоренностям и т.п.;

- в обществе сгущается атмосфера нетерпимости, а, следовательно, все менееустойчивой становится политическая система;

- насилие все более воспринимается как допустимый и даже наиболее предпочтительный метод достижения целей. Особенно это пагубно сказывается на молодежи для которой естественно стремление шокировать добропорядочных буржуа, тяготение к решительным действиям, их романтизация независимо от идейной подоплеки и конечных целей. И этим прекрасно пользуются идеологи и организаторы экстремистских движений;

- наконец, доминирующим мотивом гражданской жизни становится страх, а это и есть наилучший фон для завоевания экстремистами власти. В самом таком завоевании не было бы ничего страшного, если бы осуществление власти по-прежнему подчинялось правовым принципам. Но любой экстремизм потому и является экстремизмом, что направлен на установление такой политической системы, которая не признает существование оппонентов.

Возможно, я заужаю понятие экстремизма. Но если этого не делать, невозможной станет и организация противодействия ему.

Вторая связь состоит в том, что экстремистские проявления непосредственно ущемляют права конкретных людей. Ведь в чем выражаются наиболее явные признаки политического экстремизма? В оскорблении отдельных социальных, этнических и религиозных групп, на которые возлагается вина за все проблемы, подлинные и мнимые, которые встречаются на пути общественного развития. В указании на ту или иную группу как на врагов страны и даже человечества в целом. В провозглашаемой отсюда цели ликвидации или изгнания представителей той или иной группы. В отличие от легального общего или индивидуального ограничения прав и свобод (в связи, скажем, с обеспечением общественной безопасности или в связи с незаконными действиями конкретного гражданина) экстремизм переносит акцент на априорное неправовое ограничение прав - за одну только принадлежность человека к группе, признаваемой экстремистами враждебной, опасной, вредной и т.п. Ясно, что тем самым нарушается общий принцип доктрины прав человека, воспринятой мировым сообществом и провозглашенный в российской Конституции (ст. 17) - недопустимость так осуществлять свои права и свободы, чтобы они нарушали прав и свободы других людей.

И здесь я перехожу к третьей связи проблем экстремизма и прав человека. Одним из неотъемлемых, естественных прав человека является, конечно же, право на свободное выражение своих мнений, свобода мысли и слова. Все это обобщенно можно назвать правом на духовную и политическую свободу. Тут-то и возникает едва ли не самый трудный вопрос в проблеме вытеснения экстремизма из политической и духовной среды общества. Вопрос этот может быть сформулирован примерно так: не приведет ли это вытеснение к уничтожению самого принципа свободы, к новому тоталитаризму, когда само государство определяет, какие идеи ему нужны, а какие нет? Почему вопрос ставится именно так? Да потому, что борьба с экстремизмом предполагает, как бы крамольно в этой аудитории ни звучало, негативную позицию государства к определенного рода идеям, а не только к отдельным их проявлениям - факты разжигания социальной, национальной, религиозной розни или пропаганду войны, или призывы к насильственному свержению конституционного строя и т.п., которые подпадают под правовую ответственность.

Мне кажется, что причина нынешней вялости властных российских институтов противостоять распространении экстремистских идей состоит не только в сочувствии многих должностных лиц этим идеям, но и в смешении понятий борьба с инакомыслием и борьба с политическим экстремизмом, понимаемом в том числе и как борьба с определенного сорта идеями.

В самом общем, энциклопедическом понимании экстремизм означает приверженность к крайним взглядам, методам. Казалось бы, можно воспользоваться таким определением (как правило, им и пользуются). Но для практики оно не очень пригодно.

Во-первых, сразу же возникают вопросы: что считать крайними взглядами? в какой системе координат, т.е. для кого они крайние?

Во-вторых, если уравнять между собой понятия "взгляды" и "методы", а значит "цели" и "средства", и положить этот общий критерий в основание государственной деятельности по противодействию экстремизму, то вся такая деятельность будет сведена лишь к уголовно-правовому преследованию за насильственные преступления (например, терроризм, захват заложников и т.п.), поскольку под экстремистскими методами в социальной жизни и понимается, главным образом, применение насилия, неважно под какими идейными знаменами оно осуществляется. В этом случае становится излишней сама постановка вопроса о государственном противодействии экстремизму - идейной предтечи насилия.

Что же тогда должно быть положено в качестве главного критерия экстремизма, ко