Коррупция, криминализация, клептократия

В РАМКАХ ОБЩЕЙ ЭКСПАНСИИ (с периферии общественного развития к центру его; «из ниши - в пространство») криминально-коррупционного феномена современная Россия - как, впрочем, и иные республики СНГ - предстает как «особый случай», экстремальное выражение тенденции. Здесь количество переросло в качество давно и бесспорно. Нерасчлененность преступного, «преступающего» (законы) конгломерата; клептократизация общества представляют собой уже не тенденцию, а реальность. Если в иных национальных ситуациях, включая Центральную Европу или Китай, «феномен ККК» выглядит как важный, но не основной («один из ...») процесс общественного развития, то в России сама историческая ситуация развивается в рамках данного феномена Именно коррупция стала «основным фактором, определяющим наше развитие, а точнее - нашу деградацию» (Ю. Болдырев), она определяет с 1991-1992 годов магистральное направление общественной эволюции (или инволюции); действия практически всех ее субъектов - и академиков, и героев (военных), и «мореплавателей», и плотников.. Сюда можно добавить и церковные структуры, и героев спорта, и практически весь шоу-бизнес, профсоюзные и партийные структуры и многих других.

Сам термин «мафия» обозначает в России 90-х годов не только организованную преступность, но и нелегальные аспекты присваивающей, перераспределительной деятельности всех привилегированных и властных групп и кланов, и принцип (характер) взаимодействия как между правящими элитами, кланами и т. д., так и внутри них. Отсюда образ «великой криминальной революции». Отсюда и те факты, цифры, цитаты, относящиеся к России, которые были привлечены в начале статьи для иллюстрации всеобщей тенденции.

Это «особенное», а в определенных аспектах - и «единичное», в криминализации российского общества не может быть объяснено каким-то одним фактором. Налицо взаимодействие - и достаточно органичное - множества «образующих» процессов.

Это и определенная национальная, социально-культурная традиция: «позитивная» (наличие явления: «воруют...», облик российского чиновничества и т. д.)-и «негативная» (отсутствие явления: правовой традиции, уважения к закону, личности, собственности). И сами гигантские размеры страны (бесконтрольность) и госсобственности (беспрецедентные масштабы, хищнический характер - и длительность разграбления, «дележа кости»). И органическая связь коррупционно-теневой и вообще незаконной практики (от взяток и «цехов» до бытовой «растащиловки») со стихийным противостоянием «личности» (и «масс») запретительной и загнивающей системе... Список этот может быть (и будет) продолжен и умножен.

И все же существует, по-видимому, фокусирующий элемент, определяющий масштабы и специфику процесса. Имеется в виду тотальный, «всесферный» характер распада прежней системы структур - при фактическом отсутствии реальных элементов нового (провозглашенного) проекта развития (экономическая база, социальные субъекты, политическая структура, гегемония, право, культура, традиции)... Иначе говоря, ситуация вакуума, созданная и усиленная выбранным вариантом реформ, но и ситуация «святого места», которое, как известно, пусто не бывает. И «вакуум» был стремительно заполнен - не утопиями проектов (ностальгических или заимствованных), а реальностями, бывшими «в наличии», основанными на непосредственных корпоративных и групповых интересах тех «субъектов», которые оказались ближе к госвласти, госсобственности, каналам распределения. Интересы эти удовлетворялись без каких-либо поправок на общие (государственные, большинства) потребности и уже поэтому не могли не придать криминальный (клептократический) характер процессу в целом.

Иные, упоминавшиеся (и неупоминавшиеся) выше факторы - преобладание финансово-спекулятивного капитала, система цен, отложенный спрос генералов госпромышленности и отложенные капиталы капитанов «теневой экономики», деморализация травматизированного и погруженного в борьбу за выживание большинства, отсутствие «системы сдержек и противовесов» - лишь увеличивали возможности и аппетит стай стервятников, гарантировали безнаказанность и величину прибыли.

Если в странах традиционной периферии капитализма нынешняя экспансия процессов «ККК» связана с наступлением рынка при одновременном ослаблении как государства, так и гражданского общества, то в России эти процессы стали главной формой распада государства в условиях отсутствия нормального рынка при абортивном состоянии гражданского общества.

Как природа ключевого «образующего» процесса в современном российском обществе (присвоение и раздел государственной собственности), так и императивы выживания и адаптации большинства; как слабость центральной власти, ее контроля, так и эмбриональный характер автономных социальных и политических субъектов; как роль - господствующая и все еще растущая - чиновничества, так и доминирующий в стране общий морально-психологический и идеологический климат («обогащайтесь!»); как падение престижа любого производства, так и действенность, и престиж

структур организованной преступности; осознание (особенно молодежью) того, что «все дозволено, включая то, что запрещено» и что никогда - ни завтра, ни в более отдаленном будущем (или прошлом) - не представится (и не представлялась) подобная возможность - все это порождает и усиливает процесс «тотальной криминализации».

КАК ИЗВЕСТНО, главными направлениями криминализации российского общества стали:

А. Раздел «сверхдобычи», госсобственности, казнокрадство: -