Римская "familia" и представления римлян о собственности

Римская "familia" и представления римлян о собственности

Смирин В.М.

Наиболее подробная в наших источниках характеристика термина "familia" принадлежит III в.– это пространный отрывок из комментария Ульпиана к преторскому эдикту, включенный в Дигесты (50, 16, 195). Ульпиан отмечает прежде всего многозначность самого термина ("familiae appellatio... varie accepta est"), который – начать с этого – может относиться и к "вещам" (res – это слово означает также "имущество"), и к "лицам" (personae)² . В том, что касается "вещей", Ульпиан указывает на живое в юридическом языке его времени употребление термина "familia" для обозначения наследственного имущества³ , в которое, разумеется, включались и рабы. Но определение "фамилии" как совокупности рабов Ульпиан помещает там, где он говорит об этом термине применительно к "лицам". В этом употреблении термин "фамилия" тоже неоднозначен. В более узком смысле он подразумевает "тех, которые природой или правом подчинены власти одного, как-то: отец семейства⁴ , мать семейства, сын семейства, дочь семейства, и затем тех, кто заступает их место"; в более широком– всех агнатов (родственников по отцу, независимо от того, имеют ли они собственные фамилии), как состоявших некогда под единой властью и происходящих "из того же самого дома и рода" (ex eadem domo et gente). Далее Ульпиан говорит о "фамилии" как совокупности рабов, различая и тут два значения: 1) совокупность, составленная для определенной цели (например: "фамилия" откупного товарищества, т.е. его рабы, составлявшие его аппарат); 2) собирательное обозначение всех рабов одного господина, причем в этом смысле слова обозначением "фамилия" охватывались и "сыновья" (т.е. подвластные свободные).

Представляется очевидным, что за всем спектром перечисленных здесь (хотя и не исчерпывающе) дифференцированных значений стоит изначальное представление о некоем нерасчлененном единстве лиц и "вещей" (лиц и имущества). Следует подчеркнуть, что оно было свойственно не только римлянам, но и древним и архаическим обществам вообще⁵ .

Связь между понятиями "фамилии" и "дома" была неразрывна⁶ (см. D., 37, 11, 11, 2, где речь идет об усыновленном, который "вместе. с собой" переносит и "свое имущество" – fortunas suas – "в чужую фамилию и дом" – in familiam et domum alienam). Из такого общего понимания "дома" как понятия, почти равнозначного "фамилии", видимо, исходит и Ульпианово определение "отца семейства": pater... familias appellatur, qui in domo dominium habet – "отцом семейства... называется тот, кто в доме располагает доминием" (D., 50, 16, 195, 2). И контекст, и этимология слова "dominium" заставляют здесь вспомнить о его первичном (буквальном) значении домашней власти⁷ .

Впрочем, развивая цитированное определение "отца семейства", Ульпиан тут же переносит внимание на собственно правовой аспект понятия, абстрагируясь от его социально-экономической – как мы бы сказали – основы. Понятие "отец семейства", поясняет он, указывает "не только на его личность, но и на право", так что он может и "не иметь сына". Иными словами, "отцами семейств" считались все лица sui iuris – "собственного права"– или, что то же самое, suae potestatis, т.е. подвластные лишь себе (см., например: D., 32, 50 pr.), "совершеннолетние или несовершеннолетние" (D., 1, 6, 4). Действительно, pupillus, т.е. несовершеннолетний, вышедший из-под власти, со смертью отца или вследствие эманципации, и находящийся под опекой, тоже "назывался отцом семейства" (D., 50, 16, 195, 2; 239 pr.). Более того, даже раб, который отпущен господином на волю по завещанию, но еще не узнал об этом, юридически – "уже отец семейства" и человек "собственного права"⁸ , хотя и "не знающий о своем статусе" (D., 28, 1, 14).

При всем том термин "pater familias" не многозначен. Речь может идти лишь о различных его аспектах. "Отец семейства" сам по себе – лицо, никому не подвластное; по отношению к подвластным лицам он – глава (princeps) фамилии (Uf, 4, 1); по отношению к дому как к целому и к имуществу он – хозяин, и это значение выражено в распространенном словосочетании "diligens pater familias" = "рачительный хозяин" (ср., например: D., 13, 7, 14 – еа ... quae diligens pater familias in suis rebus praestare solet...).

Понятие "mater familias", напротив, со временем стало многозначным, и различные его значения оказались несогласуемыми друг с другом. Первоначально оно связывалось с состоянием в браке с "поступлением под руку", т.е. с переходом под власть мужа (или его отца). Но толкования этого исконного значения поздними авторами противоречивы. Так, у Феста (112 L) читаем: "Мать семейства начинала так называться не раньше, чем ее муж будет назван отцом семейства. И это звание может иметь в одной фамилии только одна. И ни вдова, ни бездетная так зваться не может". По Боэцию (со ссылкой на Ульпиана) (Cic. Тор., II.– FIRA, II, р. 307), жена именовалась "матерью семейства" с мо