Владение как элемент вещного права

Галов В.В.

Донской юридический институт

Ростов-на-Дону, 2000

С защитой института собственности неразрывно связана проблема защиты владения как фактического обладания имуществом. Защита владения служит целям обеспечения интересов собственников и поддержания стабильности, установленного правопорядка в сфере имущественных отношений, устойчивости гражданского оборота, оперативного устранения препятствий в пользовании имуществом, вовлеченным в хозяйственный оборот.[1] [1]

Однако в отличие от других правовых систем (как общего права, так и стран романо-германской (континентальной) системы) в советском гражданском праве (как, впрочем, и в российском дореволюционном) теории владения как особого вещного права достаточного внимания не уделялось.[2] [2]

Советская цивилистическая доктрина в целом отрицательно относилась к самой идее поссессорной (владельческой) защиты.[3] [3] Как справедливо отметил А.В. Коновалов, "в период своего стабильного состояния советская экономика, хотя и обладала множеством серьезнейших и принципиальных недостатков, отличалась тем не менее определенностью положения участников оборота и их имущества, что в известной мере облегчало доказывание правового титула на спорную вещь".[4] [4]

В советском гражданском праве владение собственника и титульного владельца – несобственника защищались исключительно в рамках двух традиционных вещно-правовых исков – виндикационного и негаторного. Владение рассматривалось прежде всего как одно из правомочий собственника.[5] [5] Эта же позиция сохранилась и после принятия нового Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 года, в котором владение по-прежнему рассматривается лишь в качестве элемента права собственности, а не как самостоятельное вещное право.[6] [6] Данное положение не может считаться приемлемым.

По мере проведения в России экономических и политических реформ, перехода страны к рыночной экономике значение владения возрастает. Как указывает С.Н. Медведев, с помощью владения можно сконструировать более эффективную защиту права собственности (собственность может защищаться дважды: через владение, поскольку собственник большей частью является владельцем, и самостоятельно).[7] [7]

Теория владения современными цивилистами в монографической литературе почти не затрагивалась. Ранее действовавшие Гражданские кодексы РСФСР 1922 и 1964 года фактически свели все признаваемые законом виды вещных прав к праву собственности, и лишь после своеобразной реабилитации категории вещных прав в Законе РСФСР “ О собственности в РСФСР” внимание исследователей вновь стала привлекать правовая природа владения. Эта проблема в основном рассматривалась в трудах современных российских романистов (исследователей римского права) Дождева Д.В., Савельева В.А. и др.

До настоящего времени российские цивилисты под грузом многолетней традиции рассматривают владение преимущественно как элемент (отдельное правомочие) права собственности. Как справедливо отмечает С.Н. Медведев, “конструкция владения в Гражданском кодексе Российской Федерации находится в жалком состоянии”.

Введение законодателем в качестве вещных прав права хозяйственного ведения и оперативного управления, восстановление в законе категории сервитутного права, появление института доверительного управления и иные новеллы последних лет настоятельно ставят перед наукой гражданского права задачу на новом теоретическом уровне осмыслить проблему владения.

В современной романо-германской (континентальной) системе права обнаруживается два основных подхода в вопросе о понятии и защите владения, отличающиеся разной степенью полноты и интенсивности. Гражданский кодекс Франции (ФГК) относит владение к разновидности вещных прав, регулируя его в основном в рамках регламентирования права собственности. Особыми владельческими исками (actiopossessionis) защищается только владение недвижимостью.[8] [8] Вместе с тем в Германском Гражданском уложении (ГГУ) 1900 года владение рассматривается как самостоятельный вещно-правовой институт, непосредственно не связанный с правом собственности, и дающий владельческую защиту как движимому, так и недвижимому имуществу.[9] [9] К одной из этих двух позиций обычно склоняется законодатель и других стран континентального права.[10] [10] Так, например, Гражданский кодекс Польши, отнеся владение к ограниченным вещным правам, различает два вида владения. Самостоятельным является тот, кто фактически владеет вещью как собственник (прежде всего собственник вещи, а также лицо, завладевшее чужой вещью, и фактически владеющее ею как собственник (например, если застраивает чужой земельный участок для себя). При этом действует презумпция, что фактически владеющий является самостоятельным владельцем и фактическое владение действительно соответствует правовому положению собственника. Ст. 343 ГК Польши не допускает нарушения владения даже в тех случаях, когда владелец недобросовестен. Для защиты своего владения владелец может использовать право самопомощи. Зависимым владельцем ГК Польши считает пользователя, залогодержателя (при закладе), нанимателя, арендатора и иное лицо, обладающее правом, с которым связывается определенное господство над чужой вещью. В польской юридической терминологии зависимый владелец именуется держателем.[11] [11] Полагаем, что такое отступление от римского понятия detentio (detentor) недостаточно мотивировано, ибо остается открытым вопрос: как именовать право и соот