Первая аудиозапись

История всегда полна драматизма, особенно история изобретателей и первопроходцев, история великих изобретений. Она фиксирует факт рождения новой идеи только один раз, здесь все как в жизни: “потому что в этой драме, будь ты шут или король, дважды роли не играют, только раз играют роль”.

Кто изобрёл фотографию? – 1822г., Жозеф Нисефор Ньепс (француз, 1765 - 1833) – идея записи изображения с помощью света принадлежит только ему и, кроме того, он технически доказал правильность своих интуитивных соображений. Требовать от пионера чего-то большего просто немыслимо.

Кто изобрёл звукозапись? – 1877г., Томас Алва Эдисон ( американец, 1847 – 1931) – и это навсегда так! На смену фонографу Эдисона пришёл граммофон, затем патефон, магнитофон, современные цифровые технологии, но сама идея записи звука – это идея Эдисона.
А теперь, никак не умаляя заслугу Эдисона, всё же отметим, что рождение идеи записи изображения фиксировано на 55 лет раньше, чем рождение идеи записи звука. Некоторые историки называют несколько изобретателей фотографии, но это некорректно.
“Правила игры” определены, идея Ньепса оказалась весьма плодотворной и, кроме того, случилось так, что она имела несколько независимых технических решений. Но это были уже другие изобретения, развивающие и утверждающие первоначальную идею Ньепса. Разумеется, заслуга этих изобретателей также огромна. Изобретения Ньепса и Эдисона явились прологом к изобретению кинематографа (братья Люмьер, Франция, 1895). Кроме того, “с лёгкой руки” Ньепса изобретатели чаще стали задавать себеь вопрос “а что ещё можно записать?” В итоге кроме записи звука и кино мы знаем рентгенограмму, кардиограмму, ультразвуковую картину живой ткани, энцефалограмму, рентгеновский и гамма- томографы и др.

КАМЕРА-ОБСКУРА

Природа раскрывает свои тайны только тогда, когда перед ней поставлен правильный вопрос, или, как говорят физики, поставлена задача. И вот, оказывется что и сама правильная постановка задачи нередко является сложнейшей проблемой, а нет задачи, нет и её решения… Как, почему мы видим окружающий нас мир? – этот вопрос возникал у человечества с незапамятных времён. Известны и первые попытки ответа на него. Древнегреческий философ Эмпедокл из Агригента (~ 490 – 430 гг. до н э.) полагал, что зрение обусловлено столкновением особых частиц, вылетающих из глаза наблюдателя, с поверхностью наблюдаемого предмета. С этим был согласен и Платон (~ 427 – 347 гг. до н. э.), но, почему мы видим предмет только в присутствии света и не видим его в темноте? – и Платон поясняет: “Внутри нас обитает особо чистый огонь и его-то и заставили боги изливаться гладкими и плотными частицами через глаза. Эти частицы, сливаясь со светом дня, образуют особое тело, которое благодаря своей однородности претерпевают всё, что с ними случится … и движения эти передаются уже всему (световому – В.И.) телу, доходя до души”. Видимо он имел в виду, что такие частицы эффективны только при их смешивании с “родственным им светом дня”.
Демокрит Абдерский (Фракия, ~ 470 или 460 гг. до н. э.), напротив, полагал, что “зрение обусловлено падением на поверхность глаза мелких атомов, исходящих от светящегося предмета”.
Итак, налицо упомянутая выше постановка задачи - явное противоречие двух теорий зрительного процесса (из глаза или в глаз?), а такие противоречия не “повисают в воздухе” навсегда, рано или поздно находится отчаянная голова, которая порой вопреки всем “устоявшимся” понятиям совершает радикальный прорыв в понимании сути дела.
Следующий, решающий шаг, сделал Абу Али Ибн-аль-Хайсам из Басры (Ирак, 965 – 1039 гг. н. э.). Он подошёл к вопросу чисто опытным путём, как сегодня говорят, чисто экспериментально, его постановка задачи звучит примерно так. Пропустим лучи от наблюдаемого предмета через маленькое отверстие. Для этого возьмём “чёрный ящик” и проделаем в передней его стенке небольшое отверстие, подобное зрачку глаза, а заднюю стенку сделаем из полупрозрачного материала, например, завесим её тонкой белой тканью - полупрозрачным экраном. Тогда, если прав Платон, то лучи будут смешиваться и на экране не возникнет чёткого изображения. Если же прав Демокрит, то лучи, исходящие от различных участков предмета, смешиваться не будут, и на экране появится отчётливое изображение предмета. После опытов Абу Али из Басры прошли сотни лет, пока в Европе появился такой же “чёрный ящик” – камера обскура (тёмная комната) и стало понятно, что в ней наблюдаются отчётливые изображения. Итак, прав оказался Демокрит. Сегодня трудно понять, почему Платон предпочёл более сложное объяснение.

В это время в Европе (13 век н.э.) всюду шли “учёные споры” о том, сколько чертей может уместиться на острие иглы и прочие подобные диспуты, в это же время в Европе инквизиция получила официальное право добиваться признания в ереси при помощи пыток. Тогда… высказать ересь, т.е. утверждение “ неприятное” для церкви, означало не просто потерять всё, в том числе и жизнь, но потерять её мучительнейшим образом, под весёлые крики “тупой безропотной толпы” и, кроме того, покрыть позором всю свою семью, включая потомков. Однако именно тогда и нашлась такая отчаянная голова, монах-францисканец, Роджер Бэкон из Оксфорда (англичанин, ~1214 – 1292гг.), который во весь голос