Мусина-Юрьева, Марфа Павловна

План
Введение
1 Сведения в документах
2 Противоречия

Список литературы

Введение

Марфа Павловна Мусина-Юрьева (май или июнь 1801—1803) — внебрачная дочь императора Павла I и, возможно, Любови Багарат, его последний, посмертный ребёнок.

1. Сведения в документах

Матерью девочки, по некоторым указаниям, была фрейлина, камер-фрау императрицы Марии Фёдоровны или дворцовая прислуга. Новорожденной была дана фамилия Юрьева, бывшая в прошлом одним из родовых прозваний бояр Романовых[2]; имя же, таким образом, вероятно отсылало к матери первого царя из рода Романовых инокине Марфе.

Греч рассказывает об обстоятельствах рождения бастарда:

Здесь скажем в скобках, что последние роды императрицы Марии Федоровны (великим князем Михаилом Павловичем) были очень трудны, и медики объявили, что она едва ли перенесет другие, если б ей случилось забеременеть. Павел и прежде не строго держался супружеской верности; теперь охотно отказался от брачного ложа. Патентованной его фавориткой была княгиня Анна Петровна Гагарина, урожденная княжна Лопухина, прозванная Благодать. Это было ему мало для удовлетворения физических потребностей. Решили промыслить ему любовниц нижнего этажа, и выбрали двух молодых, хорошеньких прачек с Придворного Прачешного Двора. Вскоре они забрюхатели. И вот князь Куракин препроводил к Обольянинову бумагу, в которой говорилось, что император призвал его, князя Александра Борисова сына Куракина к себе, объявил ему, что такие-то девы носят плоды трудов его, что таковые плоды имеют называться графами Мусиными-Юрьевыми, иметь по стольку-то тысяч душ, такой-то герб, такие-то права и пр. На случай рождения девочек также постановлялось, чем им быть и слыть. Разумеется, что все это кануло на дно[3].

Август Коцебу пишет о том, что зачатие этих детей хронологически совпало с временем возвышения другой возлюбленной императора — мадам Шевалье:

Однако, как ни хитра была эта женщина, как ни старалась она обворожить государя, ей не удалось приковать его постоянство, и, когда он умер, две женщины, обратившия на себя его внимание, были близки к разрешению от бремени. Относительно одной из них его камердинер Кислов уже говорил с акушером Сутгофом и обещал ему награждение 6.000 рублей. Дитя должно было получить хорошее воспитание. Что из него вышло, мне неизвестно[4].

Натан Эйдельман цитирует:

Сохранившийся документ от 21 февраля 1801 г. выдержан в самых торжественных тонах: «Нижеподписавшийся вице-канцлер кн. Александр Куракин, быв призван 21 февраля 1801 года его императорским величеством, имел честь стоять перед лицом его в Михайловском замке и в почивальне его и удостоился получить изустное объявление, что в скором времени ожидает рождения двух детей своих, которые, если родятся мужеска пола, получат имена старший Никита[5], а младший Филарет[6] и фамилии Мусиных-Юрьевых, а если родятся женска пола, то … старшая Евдокия[7], младшая Марфа — с той же фамилией. А воспреемником их у св. купели будет государь и наследник цесаревич Александр Павлович и штатс-дама и ордена св. Иоанна Иерусалимского кавалер княгиня Анна Петровна Гагарина».

Далее историк анализирует выбор высокопоставленных воспреемников: «как видно, в ход пущены главнейшие лица и санкции. В том же документе расписано, что крестить будущих детей в церкви Михайловского замка; их жалуют по 1000 душ на каждого и гербом. Два старших сына Павла, а также Строганов, Нарышкин и Кутайсов подписали вместе с Куракиным и Обольяниновым эту удивительную бумагу, которую поздний биограф Павла объяснял „боязнию грядущего“. Эпизод формально не имел больших последствий: одна из возлюбленных Павла, камер-фрау императрицы Юрьева, на власть не претендовала; вскоре родились две девочки, но прожили недолго. Однако высокая торжественность необычного акта, не покрывавшего, но, наоборот, открывавшего грех и явно унижавшего Марию Федоровну, привлечение к церемонии наследника — все это имело, по мнению Павла, воспитательный, назидательный характер. Здесь иллюстрация безграничной возможности обходить многие принятые правила, та степень самовластия, при которой, скажем, права Александра ничтожны и легко могут быть подобным актом сведены на нет. История эта быстро распространилась, очевидно направленная заговорщиками в нужном смысле (она вошла как достаточно существенная и в хронику Гёте). Прежде всего резко усилились старые разговоры о перемене царицы»[8].

Поскольку Марфой планировалось назвать младшую девочку, а упоминания о других детях Павла по фамилии Мусины-Юрьевы нет, вероятно, родилось две девочки, и первая, Евдокия, умерла сразу же, и поэтому в документах не фигурирует. Ребенок родился уже после убийства Павла, и его крестными родителями, скорее всего, те высокопоставленные персоны, которых выбрал Павел, не стали. Тем не менее, волю отца в пожаловании внебрачной сестре дворянства и имения Александр I исполнил.

1 августа 1801 г. указом нового императора Александра I она возведена в дворянское достоинство, ей были пожалованы деревни в Острогожском уезде Псковской губернии и герб с девизом «Сила Божия в немощи совершается». 11 апреля 1802 г. императором подписана грамота на дворянство Мусиной-Юрьевой[9]. В РГИА сохранились документы, определяющие положение незаконной дочери Павла. После гибели императора девочка, как указывается, воспитывалась в Павловске под присмотром императрицы Марии Федоро