Воровский, Вацлав Вацлавович

План
Введение
1 Биография
1.1 Адреса в Санкт-Петербурге

2 Увековечивание памяти
Список литературы

Введение

Ва́цлав Ва́цлавович Воро́вский (польск. Wacław Worowski , псевдонимы: П. Орло́вский , Шварц , Жозефи́на , Фавн и др.; 15 (27) октября 1871, Москва — 10 мая 1923, Лозанна) — российский революционер, публицист, литературный критик. Один из первых советских дипломатов.

1. Биография

Родился в 1871 году в Москве в семье обрусевших поляков. Образование получил в средней школе при лютеранской церкви. В школе писал антиправительственные стихи, выступал с речами на нелегальных собраниях учащихся. В 1890 году поступил в университет на физико-математический факультет, через год перешел в Московское техническое училище. Организовал польский подпольный студенческий кружок.

В 1894 вступил в РСДРП. В 1897 году был арестован и выслан в Вятскую губернию. После ссылки жил в эмиграции в Женеве. Примкнул к большевикам, стал сотрудником газеты «Искра». В 1903 тайно прибыл в Одессу для подпольной работы. Был связным между большевиками и польскими левыми. В 1905 приехал из-за границы в Петербург, сотрудничал в большевистских газетах и журналах, занимался закупкой оружия для боевых дружин. В 1906 участвовал в работе IV съезда РСДРП в Стокгольме. После очередной ссылки жил в Москве. В 1915—1916 работал в Петрограде на заводе «Сименс-Шуккерт» (современный завод «Электросила»). Занимался литературной критикой. Печатался под псевдонимами "Фавн", "Профан" и др.

13 апреля (н.ст.) 1917 года вошел наряду с Ганецким и Радеком в состав Заграничного бюро ЦК РСДРП(б) в Стокгольме, сформированного по предложению Ленина (последний находился в городе проездом в Россию). Бюро, в частности, было основным каналом финансирования партии немецкими деньгами через Парвуса, при чем переписка бюро с Парвусом осуществлялась через Берлин шифрами германского МИДа[1] (подробно см.: Вопрос о «немецком золоте» большевиков). После прихода большевиков к власти — полпред в Скандинавии; в 1919 г. (в связи с объявленной Антантой блокадой Советской России) возвратился в Россию. После отъезда Воровского из Швеции на счетах советского представительства в местных банках находилось около 10 млн крон, а на личном счете Воровского — почти 1,8 млн крон. Кроме того, он открыл другие счета в европейских банках под вымышленными именами. Все это предназначалось для поддержки международного рабочего движения.[2].

В 1919 Воровский вернулся в Россию, где стал одним из инициаторов гонений на Русскую православную церковь. Занимал пост заведующего Государственным издательством.

С 1921 года — полпред и торгпред в Италии. В 1922 году принимал участие в Генуэзской конференции. В 1923 г. назначен в состав советской делегации на Лозаннской конференции и выехал в Лозанну (Швейцария). 10 мая 1923 был убит в ресторане отеля «Сесиль» в Лозанне бывшим белогвардейцем Морисом Конради. Адвокат убийц Теодор Обер, впоследствии создавший ультраправую террористическую[3] «Международную лигу против III Интернационала» (фр. L'Entente Internationale contre la IIIe Internationale ), превратил процесс в суд над большевизмом и Конради и его сообщник Аркадий Полунин были оправданы присяжными[4][5][6]. Дипломатические отношения между СССР и Швейцарией были разорваны.

Похоронен на Красной площади в Москве в братской могиле.

В 1961 учреждена премия им. В.Воровского за лучшую работу года в области международной журналистики.

1.1. Адреса в Санкт-Петербурге

1905 год — доходный дом П. И. Лихачёва — Невский проспект, 66.

2. Увековечивание памяти

На смерть Воро́вского!

Это было в Лозанне, где цветут гелиотропы,
сказочно дивные снятся где сны,
в центре культурно-кичливой Европы,
в центре красивой, как сказка, страны.
В зале огромном стиля «Ампиро»
у входа, где плещет струистый фонтан,
собрали́ся вопросы решать всего мира
представители буржуазных культурнейших стран.
Бриллианты, монокли, цилиндры и фраки,
(1 строка в рукописи пропущена)
в петлицах отличия знаки
и запах тончайших роскошных духов.
Длинные речи ненужны, и глупы
громкие фразы о добрых делах.
От наркотика лица бессмысленно тупы,
наглость во взоре и ложь на устах.
На две́ри внезапно устремились всех взоры,
и замер среди речи английский сэр:
в залу с улыбкой под шум разговора
вошёл Воро́вский — делегат С. С. С. Р.
Шокинг! Позорной культуры, нет лака.
В пышном обществе говор и «крик»:
«Как смели сюда вы явиться без фрака?!»
«Он без цилиндра!» «Мужик!»
— Простите! Не знал я, да знать разве мог я,
что здесь это важно решающим столь.
(2 строки в рукописи пропущены).
У нас это проще: во фраке, без фрака,
в блузе рабочей, в сапогах простых…
У нас ведь не нужны отличия знаки:
что нужно, решаем всегда и без них.
У нас ведь совсем не как «денди» одеты —
в блузе рабочей, в простых сапогах,
кофе не пьют там, там нет и щербета,
но дело там делают не на словах.
И замерла зала, как будто невольно;
звонок председателя вдруг прогремел:
«Господа! На сегодня, быть может, довольно.
Пора от