Египет. Среднее царство. Переходный период

Собственно Средним царством принято считать эпоху единого египетского государства, воссозданного на развалинах Древнего царства в самом конце III тысячелетия до х.э. выходцами из южного верхнеегипетского Фиванского нома - последними царями XI династии, а затем упроченного фараонами следующей, XII династии, двухсотлетнее правление которых явилось временем расцвета и быстрого упадка.

Но между концом Древнего и началом Среднего царства лежит длительный, охватывающий предположительно почти четверть тысячелетия так называемый I Переходный период - период раздробленности и больших социальных потрясений, время ожесточенной внутренней борьбы за новое объединение страны. Именно здесь, по-видимому, нужно искать уроки существенных отличий среднеегипетского государства от минувшей эпохи Древнего царства.

Распад единого государства, стремление номов к экономической и политической обособленности, их соперничество и борьба друг с другом пагубно отразились на всей экономической структуре страны, на единой ирригационной системе - основе хозяйственного благополучия Египта. Внутренняя борьба усугубляет и без того тяжелое положение Египта - гибель и разорение несут с собой непрекращающиеся раздоры между враждующими номами. И не случайно памятники времени эфемерных VII-Х династий полны сведений о годах страшного голода, о пашнях, превратившихся в болота и непроходимые заросли, о пустующих полях, которые некому обрабатывать, так как обезлюдели богатые и процветающие области страны. Естественно, что в такой обстановке нельзя исключить и серьезных социальных выступлений трудящегося населения страны, испытывавшего, без сомнения, наибольшие тяготы и лишения. Смутные намеки на волнения низов египетского общества зафиксированы во многих документальных и литературных источниках той поры.

По-видимому, эти грозные для власть имущих социальные выступления народных масс нашли прямое отражение в дошедших до нас двух политических манифестах периода усиливавшейся борьбы за новое политическое экономическое объединение страны, необходимость которого становилась более явной.

Большой, сильно поврежденный папирус, находящийся сейчас в Лейдене, сохранил страстный призыв некоего Ипувера - возможно, близкого к правящим кругам северной части страны, - к восстановлению прежних порядков в Египте, к воссозданию единого египетского государства. В поэтической форме Ипувер взволнованно и ярко рисует, пожалуй, преднамеренно преувеличенную картину бедствий разъединенной страны, где господствуют всеобщая вражда и озлобление, грабежи и убийства, где царят запустение и голод, где люди едят траву и запивают ее водой, питаются тем, чем раньше кормили свиней (имели место даже случаи людоедства). Рассказчик-поэт скорбит о разрушенных городах и разоренных номах, поверженных дворцах и оскверненных гробницах, печалится о прекращении исконных торговых связей с Восточным Средиземноморьем (уже нет кедра даже для саркофагов благородных людей!) и о нарушенных внутренних отношениях: охваченный смутой Юг не шлет на Север, как обычно, зерно и изделия ремесленников, плоды и благовонные масла, и жители окрестных оазисов не спускаются больше в Египет со своими дарами. Негодует Ипувер, видя, как варвары - азиаты и ливийцы, - воспользовавшись слабостью Египта, вторгаются в незащищенную Дельту и опустошают ее. Но больше всего беспокоит его широкое восстание народа, современником которого был он сам или воспоминания о котором были еще живы. Страна перевернулась, подобно гончарному кругу, вещает Ипувер. Бедняки стали богатыми, а имущие - бедняками, тот, кто не имел хлеба, стал собственником закромов, кто не имел упряжки, стал владельцем стада, у кого не было даже лодки, стал владельцем судов, у кого не было хижины, стал владельцем дома, тот, кто ткал не для себя, одет в тонкие полотна, знатные же люди - в лохмотьях, кто не был в состоянии сделать себе гроб, стал владельцем усыпальницы, тела же прежних владельцев гробниц выброшены в пустыню. Только восстановление старых порядков избавит Египет от всех этих потрясений и бедствий, ибо будет хорошо, вещает Ипувер, коща вновь будут восстановлены должности, когда люди вновь будут строить пирамиды, рыть каналы и взращивать сады, когда будет восстановлено положение знати; прекратятся грабежи и волнения, дороги станут безопасными, возрастет мощь Египта, и варвары, как и прежде, будут трепетать перед ним.

В Санкт-Петербурге, в Государственном Эрмитаже, хранится папирус, содержание которого перекликается с лейденским папирусом. Облеченный в форму пророчества, произнесенного перед царем Снефру, основателем могущественной IV династии, в его дворце ученым жрецом Неферти, текст этого документа повествует о тех же печальных событиях, о которых так ярко рассказал Ипувер: перед нами снова встают знакомые картины упадка и разорения, убийств и грабежей, голода и несчастий, смут и вторжений иноземцев. Цель пророчеств Неферти та же, что и у Ипувера, - призыв к восстановлению в стране единой власти, к возврату к старым порядкам в Египте. Но если призыв Ипувера звучит просто как благое пожелание и не имеет конкретного адреса, то пророчества, вложенные в уста жреца Неферти, предрекают приход царя-южанина, уроженца Верхнего Египта, царя, который возложит на свою голову двойную корону египетских властителей, объединит Египет, усмирит внутренние распри, восстановит правду и устранит ложь, сокрушит ливийцев и азиатов, восстановит разрушенные пограничные укрепления. Называет Неферти и имя такого объединителя Е