Оценка деятельности Екатерины II

Оценка деятельности Екатерины II вызывала острые споры среди историков, как русских, так и нерусских. После Петра I только Екатерина II вызывала такие противоречивые мнения. Среди современников Екатерины Второй были как ее сторонники, так и противники.

Наиболее резкое и полное выражение взглядов порицателей Екатерины Второй находим в известной записке "О повреждении нравов в России" князя Щербатова , служившего при дворе Екатерины II, историографа и публициста, человека образованного и патриота с твердыми убеждениями. Автор писал записку про себя, не для публики, и собрал в этом труде свои воспоминания, наблюдения и размышления о нравственной жизни высшего русского общества XVIII в., закончив нарисованную им мрачную картину словами:

«...плачевное состояние, о коем токмо должно просить бога, чтоб лучшим царствованием сие зло истреблено было».

Радищев , как человек другого поколения и образа мыслей, ультралиберал, проникнутый самыми передовыми идеями века и любивший отечество не меньше князя Щербатова, понимавший и признававший величие Петра I, сошелся во взгляде на переживаемое ими время со старым доморощенным ультраконсерватором, все сочувствия которого тяготели к допетровской старине (Радищев и Щербатов). Его «Путешествие из Петербурга в Москву» появилось в конце царствования Екатерины II, в то время, когда основные административные реформы были завершены. Одинокий голос Радищева не был услышан и не мог быть услышан, ибо выражал взгляды ничтожного меньшинства. Радищев выражает свое уважение к Петру как великому государственному деятелю, хотя он не скрывает того, что самое звание монарха ему нимало не импонирует. Далее Радищев оговаривает, что он пишет это не ради лести самодержцу; признавая величие Петра, тут же осуждает его за то, что царь «истребил последние признаки дикой вольности своего отечества». Он включил в текст книги несколько мест, не подвластных цензуре, что послужило потом одним из добавочных и отягчающих его «вину» обстоятельств во время процесса. Слух о крамольной книге дошел до Екатерины, и книга была ей доставлена. Она принялась читать ее и пришла в неописуемый гнев.

Она приказала рассмотреть его в Государственном совете, намекнув при этом на то, что Радищев, помимо всего прочего, оскорбил своей книгой ее лично, за что был отправлен в ссылку.

Отличительной чертой царствования Екатерины Второй по мимо ее постепенных не насильственных преобразований было то как писал Н. М. Карамзин , что следствием очищения самодержавия от «примесей тиранства» были спокойствие сердец, успехи приятностей светских, знаний, разума.

Луи-Филипп Сегюр – потомок аристократического рода, сын военного министра при французском короле Людовике XIV, который в течение 5 лет был представителем Франции при дворе, видит в императрице выдающегося государственного деятеля, реформы которой сравнимы с деятельностью величайших королей Европы, и незаурядную личность с редкостным доброжелательным характером присущим ей обаянием красивой и умной женщины. Его привлекает и деятельность императрицы как просветительницы общества, женщине покровительствующей науками приводящей Россию от состояния варварского, азиатского к просвещенному, европейскому.

Все историки согласны, что, взойдя на трон, императрица встретила многочисленные трудности. Прежде всего, чрезвычайно сомнительными были права Екатерины на престол. Супруга свергнутого императора и мать наследника имела, в лучшем случае, основание быть регентшей до совершеннолетия Павла, которому в год переворота было 12 лет. Не говоря о том, что споры об отце наследника (в числе нескольких кандидатов никогда не было Петра III) продолжаются историками по сей день, Екатерина была чужестранкой.

Поэт и министр Гаврила Державин , хорошо знавший императрицу, и в целом оценивавший ее деятельность положительно, писал: «Она управляла государством и самим правосудием более по политике или своим видам, нежели по святой правде» . Поэт и государственный деятель знал, конечно, что в истории было немного правителей, действовавших «по святой правде». Державин подчеркивал обдуманность поведения Екатерины. Постоянно напоминая о своем «праве» на престол, она знала, что бесконечные повторения убедят верноподданных в законности ее пребывания на троне.

По мнению русского ученого Ключевского , Екатерина твердо верила в свою удачу. Прежде всего, она знала, чего хочет. В отличие от всех своих предшественников, кроме Петра I, она долго и старательно готовилась к должности, о которой мечтала со дня своего приезда в Россию. В отличие от Петра, который учился быть царем, строя корабли, обучаясь военному делу и путешествуя по заграницам, Екатерина готовилась стать императрицей, читая книги и оттачивая свое умение воздействовать на людей.

Современники, знавшие Екатерину лично или по письмам, принимавшиеся разбирать ее характер, начинали обычно с ума. Василий Ключевский, отмечая этот факт, полагает, что «Екатерина была просто умна и ничего более, если только это малость. У нее был ум не особенно тонкий и глубокий, зато гибкий и осторожный, сообразительный, умный ум, который знал свое место и время и не колол глаз другим. Екатерина умела быть умна кстати и в меру. Но личные интересы имелись, совершенно очевидно, у Екатерины. Ей нужна была слава, «нужны были громкие дела, крупные, для всех очевидные успехи, чтобы оправдать свое воцарение и заслу