С.В. Карпенко "Очерки истории белого движения на юге России (1917-1920 гг.)"

Введение

Книга С.В. Карпенко «Очерки истории белого движения на юге России (1917-1920 гг.)» посвящена истории развития белого движения в южной части России (Дон, Таврия, Крым и т.д.) в период Гражданской войны. В этой книге читатель узнает о положении добровольческой армии в 1917-1918 гг., политике белых генералов Деникина, Врангеля и других, а также, что особенно важно, об экономическом положении белого движения на юге в это время, положение белых в тылу.

Книга разделена на три главы: «Бесприютная армия добровольцы в конце 1917 – начале 1918 гг.», посвященную положению добровольческой армии; «Поход на Москву в 1919 г.: мобилизация и регулирование экономики», большое внимание отводится политике Деникина, и, наконец, «1920 г. в Таврии: левая политика правыми руками», где проводится анализ политики Врангеля в Крыму. Особое внимание стоит уделить первой главе книги.

Положение и судьба добровольческой армии

В этой главе мы узнаем, что генерал М.В Алексеев, прибывший 2 ноября 1917 г. в Новочеркасск, собирался сформировать добровольческую армию на Юго-востоке России, где, как считалось, казачье население Дона, Кубани, Терека и Северного Кавказа будет способно противостоять большевикам. Однако выяснилось, что казаки устали от войны и терпят ненависть к старому режиму. Кроме того, казачий атаман Каледин, к которому обратился Алексеев, не собирался брать на содержание будущую антибольшевистскую армию. Главной же проблемой стала финансовая. На деньги из бюджета Донских областей рассчитывать не приходилось, а привлекать крупные капиталы из США и Великобритании не представлялось возможным, т.к. капиталисты не без причин не хотели потерять свои деньги, вложив их в Добровольческую армию. Поэтому Алексееву приходилось заниматься сбором скудных пожертвований. Как таковая, Добровольческая армия появилась тогда, когда ее офицерами и юнкерами 20 ноября были разоружены по просьбе Каледина два большевистски настроенных запасных казачьих полка. Это укрепило веру в успех начатого предприятия. Более серьезные проблемы начались тогда, когда в Добровольческую армию приехал командовать генерал Корнилов, кумир многих солдат и офицеров. Из-за самолюбия и высокомерия, между Корниловым и Алексеевым часто вспыхивали конфликты на почве личной неприязни. Их окружение было также расколото не «корниловцев» и «алексеевцев». Все это тормозило начатое дело. Кроме того, стали проявляться еще более опасные вещи, разлагавшие Добровольческую армию: бумаги и смотры были важнее людей, а в разбухавших органах управления (прежде всего в штабах) людей служило больше, чем в боевых частях армии. Все острее чувствовался недостаток денежных средств, из-за чего пришлось прибегнуть к «наиболее простому способу» решения этой проблемы: эмиссии денежных знаков, подстегивавших инфляцию. Острее чувствовалось напряжение в тылу, т.к. хорошо защищенный в обеспеченный всем тыл – это залог военного успеха. Добровольческие генералы очень рассчитывали на помощь со стороны Антанты и США, однако «до несчастий русского народа им не было никакого дела». В этих условиях было принято решение о переезде штаба из Новочеркасска в Ростов, который совпал с большевистских военных сил. Силы добровольческой армии еле держались, а на передовой была абсолютно очевидна возможность поражения. Добровольческая армия была малочисленна, а также не была профессиональна, поскольку казаков и солдат в ней вместе было не многим более 5%, тогда как остальная часть армии состояла из студентов, кадетов, гимназистов, юнкеров (всего около 20%), обер-офицеров (50%) и штаб-офицеров (около 15%). Нормального снабжения у армии не было, из-за чего приходилось прибегать к нетрадиционным способам снабжения, как, например, захват трофеев. Армия истекала кровью в неравной борьбе с большевиками, а казачьи части Дона даже не помышляли помочь добровольческой армии. Нехватка одежды, еды, патронов, оружия, разлад Алексеева и Корнилова, отсутствие должного медицинского обслуживания раненых – все это должно было сломить антибольшевистское сопротивление. Отступление Добровольческой армии должно было окончательно сделать это, но так не произошло. Ситуация изменилась, когда 14 марта 1918 г. после масштабного отступления через станицы удалось соединиться с Кубанским отрядом казаков. 27 марта армия приступила к захвату Екатеринодара, «воюя по-суворовски – умением».

Добровольческую армию, как пишет автор, наконец-то стали дружелюбно и хлебосольно встречать на Кубани. Но это не решило до конца проблему снабжения армии.

Среди командующих велись споры о том, стоит ли продолжать штурм и осаду Екатеринодара, которая стоила огромных потерь. Неожиданно 31 марта снарядом был убит генерал Корнилов. На место Корнилова был поставлен Деникин, по приказу которого осада Екатеринодара была снята. Продвигаясь к станции Медвеовской, Добровольческой армией неожиданно был одержан военный успех: расстрел двух большевистских бронепоездов и захват с него главного – трофейного оружия и патронов. Эта победа дала добровольцам спасительный шанс отступить на север. Тогда же армия впервые стала формироваться из военнопленных.

На военном совете, собранным по инициативе Деникина, стало ясно, что спасти Дон и Кубань от большевиков могут только либо сами казаки, либо немцы. Автором приводятся три неутешительных итога завершившегося похода Добровольческой армии:

1) Армия была спасено, но не более того;

2) Армия не получила необходимой для борьбы с б