Требуется государь?

Владимир Махнач

Тема монархии и монархизма в России за последние годы стала предметом частых, иногда назойливых обсуждений. С одной стороны, это свидетельствует о востребованности если не самой монархии, то хотя бы размышлений на эту тему. Ведь по своей природе Россия — монархическая страна. К тому же, поскольку начиная с 1917 года ни один режим в стране нисколько нелегитимен, можно считать, что монархию у нас никогда и не упраздняли. Возьмем для примера Испанию при Франкj: она являлась монархией, хотя и не управлялась монархом, но считалось, что это "период временных затруднений". Вот и мы в праве так же относиться к своему XX веку.

Однако назойливость нынешних обращений к этому предмету свидетельствует о том, что существует не только социальная, но и конкретная политическая заинтересованность в данной теме. Люди, которые стремятся понять, чем монархия была удачна, достойны всяческого уважения, даже если они недостаточно исторически образованы. Люди же, которые от собственного неумения управлять стремятся ухватиться и за эту "соломинку", могут быть охарактеризованы как очередные российские разрушители. Не наша задача указывать на кого-то пальцем. В нынешней России есть, видимо, и те, и другие.

Впрочем, интерес к монархии имеет положительный смысл -— и в случае, если российской монархии будет суждено восстановиться, и даже в противном случае. Ведь это необходимый момент национального культурного самопознания. Монархический потенциал в России несомненно существует, потому что Россия — страна одной из самых глубоких монархических традиций. В этом отношении, как, впрочем, и во многих других, Россию можно сравнить с Англией, которая на всех поворотах своей истории никогда не могла отказаться от монархии, понимая, что образовавшийся вакуум заполнить будет нечем. Даже если, как в наше время, страна управляется вполне республикански.

Но если монархия стара, как мир, и если прообразом монархического правления является, без всякого сомнения, семья (рискну утверждать, что первым монархом был Адам, а Ева — обществом), то выходит, что монархия старее государства, ибо уходит корнями в догосударственное бытие человека.

Однако просто сказать "монархия" — значит не сказать еще ничего. К сожалению, советская школа оставила в наших современниках весьма прискорбное представление о том, что монархия бывает либо конституционной, либо абсолютной. И споры сейчас проходят между либеральными публицистами, заявляющими, что, мол, хорошо бы ввести монархию, но только конституционную, и публицистами, которые утверждают, что в нашей традиции монархия самодержавна. И ставят при этом парадоксальный знак равенства между самодержавием и абсолютизмом.

На самом деле, абсолютизм как идея родился в XVI веке, а воплотился в XVII. Это очень новая форма монархии. Конституционная монархия как идея родилась в XVIII веке. Эта форма еще новее. Очевидно, что до этого мир пережил несколько тысячелетий монархического развития. История знает примеры традиционной сакральной монархии в Древнем Египте, деспотических монархий Переднего Востока, а также сословных и сословно-представительных монархий. Обратимся к тому, что уже было опробовано в нашем отечестве, так как то, что опробовано не было, вызывает самые серьезные опасения.

Согласно американским исследованиям начала 90-х годов, перенос форм западной демократии в экваториальную Африку приводит к такой безобразной коррупции, которая даже нам, в бывшем РСФСР, не снилась... С другой стороны, у тех же африканцев существуют свои старинные демократические традиции выборов старейшин и выборов старейшинами этнического короля, полномочия которого утверждаются (или не утверждаются) раз в год. Таким-то вот образом и правовая традиция имеет место, и народы оказываются вовсе не таким уж отсталыми и привыкшими к деспотическому правлению... Важно то, что живет и выживает лишь своя монархия, а не чужая, и своя демократия, а не привнесенная.

Монархия в России уходит корнями в догосударственный период, в те времена, когда мы можем говорить еще не о собственно русских, а лишь о славянах. Прокопий Кесарийский указывает, что у славян были князья. Видимо, тогда, в шестом веке, государственности в полном смысле слова еще не был о, разве что начальная варварская предгосударственность. Отсюда мы можем перебросить мостик в наш домонгольский период и увидеть монархический элемент власти во всех землях без исключения. Этот институт — власть князя. Но что это за власть? Еще Василий Осипович Ключевский отмечал служилый характер княжеской власти, сложившийся оттого, что города, появлявшиеся на транзитных торговых путях, были просто сильнее князей с их дружинами. И князь избирал более уютную форму жизни: поступал на службу городу. Даже Олег, мечом захватив город и убив Аскольда, остальную часть жизни ревностно служил интересам Киева. Защищал город, когда нужно, и воевал, где городу было надо.

И так же себя вели все другие князья. Неудачных же князей выгоняли.

Конечно, князь не был наемником на службе города. В Новгородской летописи мы видим, что годичный период отсутствия князя заставляет тужить всех жителей. Отчего так? А оттого, что не имеющий князя город воспринимался как пригород, как город неполноправный. Монархия как признак единства и полноправия земли и княжества воспринималась всеми поголовной была, таким образом, востребована обществом. Даже Новгород, в эпоху классического средневековья управлявшийся респ