Февраль семнадцатого и Балтийский регион

М.А.Рутковский

Вопреки встречающемуся в исторической литературе мнению, Февральская революция 1917 года, на наш взгляд, вовсе не явилась внезапностью в Балтийском регионе, хотя о событиях в Петрограде здесь стало известно лишь спустя несколько дней. Первый опыт революционной борьбы балтийские народы приобрели в революции 1905-1907 годов. Империалистическая война резко обострила внутриполитические противоречия, а 1916 год, как и в целом в Российской империи, ознаменовался нарастанием нового революционного кризиса. Достаточно вспомнить открытые антивоенные выступления солдат Северного фронта в декабре 1916-го и мощные антиправительственные демонстрации в крупных городах в начале 1917 года. Хотя значительная часть региона к тому времени была оккупирована немецкими войсками, события в остальной части Балтии носили объективно-необратимый характер и развивались под непосредственным влиянием революционных событий в Петрограде. Особый интерес для нас представляет региональный аспект проблемы - наименее исследованный в научной литературе.

Как только стало известно о победе Февральской революции и падении царской монархии, в неоккупированной части региона (в Лифляндской и Эстляндской губерниях) начались многолюдные собрания и демонстрации, причем особой политической активностью отличались революционизированные рабочие и солдаты (как русские войсковые части, так и латышские стрелки). 4 марта при активном участии cолдат местного гарнизона в Резекне разоружили полицию и освободили арестованных. 5 марта в Риге, Валмиере, Цесисе и Даугавпилсе (Латвия) состоялись массовые солдатские демонстрации в знак солидарности с революцией. В тот же день на вечернем собрании представителей латышских и русских войсковых частей была избрана делегация из четырех солдат, являвшихся членами СДЛК (социал-демократии Латышского края, позднее - СДЛ) с большевистской ориентацией, и одного беспартийного, направленная в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.

7 марта был создан Рижский Совет рабочих депутатов, первым политическим мероприятием которого стала организация народной милиции вместо прежней царской полиции. В течение весны 1917 года Советы возникли в большинстве неокупированных уездов и волостей Лифляндской губернии (Латвии и части Эстонии). Кроме того, в пределах Латвии на Северном фронте действовали Советы солдатских депутатов. И если в Совете солдатских депутатов 12-й армии, дислоцировавшейся в районе Риги, преобладали меньшевики и эсеры, то в исполкоме Совета солдатских депутатов 5-й армии (в р-не Даугавпилса), как и в большинстве латышских стрелковых полков, доминировали большевики. Кстати, на Западе сравнительно поздно стали констатировать бесспорный исторический факт преобладания СДЛК в политической жизни Латвии рассматриваемого периода. Одним из первых признал это, в частности, эмигрантский историк либерального направления А.Эзергайлис в своей работе о революционных событиях в Латвии, опубликованной в 1974 году [1]. Между тем, совершенно ясно, что без учета упомянутого фактора невозможно объективно оценивать и последующую историю региона, включая установление здесь - пусть и на короткое время - Советской власти в конце 1917 года.

В начале марта решающие события развернулись и в Эстонии. Как и в Латвии, грандиозные по местным меркам демонстрации и митинги здесь нередко сопровождались разгромом полицейских и судебных учреждений, захватом тюрем и освобождением политзаключенных. В Таллинне, наряду с революционными рабочими, активнейшую роль играли матросы, уже вечером 2 марта привлекшие на свою сторону большую часть солдат местного гарнизона. 3 марта состоялось первое заседание Таллиннского Совета рабочих и воинских депутатов. Кроме комитета народной милиции, был избран исполком, обратившийся к гражданам Таллинна с призывом сохранять общественный порядок и обязавший полицию и жандармерию сдать оружие не позднее 12.00 часов 5 марта. В основном аналогичным образом развивались события и в других крупных эстонских городах. В университетском городе Тарту решающую роль сыграла студенческая молодежь. Более скромный характер революционные выступления имели в небольших населенных пунктах.

Параллельно (как и в целом в России) шло установление власти Временного правительства. Поскольку в Балтийском регионе не было земских учреждений, а использование прежних остзейских учреждений даже не ставилось в повестку дня, Временному правительству пришлось ориентироваться на местную национальную элиту, формировавшуюся со второй половины XIX века. Комиссаром Временного правительства в Лифляндии был назначен бывший рижский городской голова А.Красткалнс, а 5 марта губернским комиссаром Эстляндии стал И.Поска, соответственно занимавший до того пост городского головы Таллинна.

Эти назначения рассматривались в местных буржуазно-национальных кругах как крупное политическое достижение. И действительно, оба комиссара немедленно приступили к замене руководящих должностных лиц своими кадрами, соблюдая, разумеется, определенную осторожность, поскольку вынуждены были считаться с Советами. Когда же А.Красткалнс не признал созданную Советами милицию и стал формировать ее по своему усмотрению, 3 апреля его арестовали и отправили в Петроград, выполняя требования большевиков из Рижского Совета рабочих депутатов [2]. Данный пример наглядно показывает, на чьей стороне в первые послефевральские месяцы была реальная сила. И все же в целом местная национальная буржуазия в течение двух-трех месяцев су