Социально-психологические аспекты в формировании мировоззрения П. Н. Ткачева

Худолеев А. Н., к.и.н, доцент кафедры Отечественной истории, Кузбасская государственная педагогическая академия

Не секрет, что вопросы, связанные с историей русского революционного движения, находились на ведущих позициях в советский период отечественной исторической науки. Однако, несмотря на большое количество работ, посвященных этой тематике, слабоизученной оставалась проблема формирования радикального сознания, причин и мотивов, подталкивавших человека к революционной деятельности.

В трудах многих советских историков революционное движение укладывалось в жесткую социологическую схему, подчиненную борьбе классов, где не оставалось места для отдельного человека, для его внутреннего мира. Вместе с тем, думается, что движущей силой истории является все-таки не антагонизм классов и борьба между ними, а борьба разноречивых, порой крайне противоположных стремлений внутри человеческой натуры, борьба человеческих чувств и страстей. Внутренний мир человека представляет из себя своеобразное “поле битвы”, на котором разворачиваются сражения между осознанным и безотчетным, стихийным и прагматичным, низменным и возвышенным1.

Этим объясняется тот интерес, который уже не одно десятилетие вызывает к себе в западной историографии так называемая “психоистория”, основанная на применении методов психоанализа к исследованию исторического прошлого.2 В последнее время конструктивность обращения к психоаналитическим концепциям для лучшего понимания механизмов поведения человека, мотивов его поступков постепенно начинает осознаваться и отечественными историками и в частности, специалистами по истории русской общественной мысли и революционного движения второй половины XIX – начала XX вв.3 Следует отметить, что внедрение элементов психоанализа в исторические исследования не является чем-то абсолютно новым для российской историографии. Еще до Октябрьской революции и в первые годы советской власти это направление пользовалось популярностью среди ученых. В Москве действовал психоневрологический институт, на базе которого проводились фундаментальные психоаналитические исследования и проходили психоневрологические съезды с участием представителей практически всех гуманитарных наук. Однако в середине 1920-х годов институт закрыли и все разработки его сотрудников были преданы забвению.4

В предлагаемой статье рассматривается один из вариантов формирования революционного мировоззрения посредством анализа социально-психологических особенностей становления личности П. Н. Ткачева – теоретика наиболее радикального направления в народничестве – “русского бланкизма”.

Истоки радикализма Ткачева следует искать, по нашему мнению, в годах его детства и юности, когда происходит формирование личности и закладываются черты психологического типа. Главную роль здесь играют общая обстановка в семье, как духовная, так и материальная, и отношения родителей с детьми. Об этом свидетельствуют исследования американского психиатра Станислава Грофа, предметом изучения которого являются истоки острых депрессивных, психопатических и неврологических состояний. На основании богатой клинической практики, С. Гроф пришел к выводу, что в отдельный критический период, определяемый ученым в промежутке от трех до шести лет, ребенок может оказаться особенно уязвимым к переживаниям особого рода, которые могли бы иметь на него очень малое влияние (или вообще никакого) как на более ранних, так и на более поздних стадиях развития. Наиболее важным фактором оказывается здесь эмоциональная атмосфера в семье и межличностные отношения ее членов. Одно-единственное событие может иметь огромное патогенное значение, когда оно случается на фоне особо неблагоприятной семейной обстановки.5

Петр Ткачев был младшим ребенком в семье и поэтому, как водится, самым любимым. С первых месяцев жизни его окружала атмосфера особой заботы и внимания со стороны всех домочадцев. Семья Ткачевых ни в чем не нуждалась благодаря положению, которое занимал при императорском дворе ее глава Никита Андреевич (Н. А. Ткачев был архитектором, помощником Карло Росси). Но в 1848 году Н. А. Ткачев внезапно умер, оставив свою жену Марию Николаевну с четырьмя детьми. Смерть отца кардинально изменила жизненный уклад всей семьи, моментально окунувшейся во все “прелести” существования разночинной интеллигенции, вынужденной зарабатывать хлеб и пробивать дорогу в жизнь собственным трудом.

Это означало вместе с тем и завершение сказочного детства для четырехлетнего Петра. Вероятно, в этот период мальчик пережил серьезный душевный надлом, отложившийся затем в недрах его психики в виде посттравматического переживания. Подсознательное восприятие действительности, свойственное детскому возрасту, не способно еще фильтровать поступающую из вне информацию, а только регистрирует ее. Ребенок не может объяснить изменения вокруг него, но прекрасно чувствует их. И поэтому, будучи не в силах найти ответа на причины резких перемен в семье и вызванных ими болезненных переживаний, юный Ткачев уходит в себя, проявляя склонность к интровертности.

Второй внутренний надлом приходится на его гимназические годы, когда домашний мальчик лишился привычной для него материнской опеки и оказался предоставленным самому себе в кругу своих сверстников. Скромный, тихий, застенчивый и очень впечатлительный юноша попал в непривычную для себя обстановку. Позднее, вспоминая свои гимназические годы, Ткачев нелицеприятно отзывался о царивших там нравах и методах воспитания, указывал на