VIII – IX века в истории славянства. Культура, религия и быт

VIII – IX века в истории славянства. Культура, религия и быт.

В родовых общинах Древнерусского государства главой родовой общины являлся отец. Но каким же образом поддерживается единство рода если умрет его глава? Оно поддерживалось восстановлением отеческой власти, один из старших родичей занимал отеческое место. Одна из старых песен говорит: “Когда умрет глава рода, то все дети сообща владеют имением, выбравши себе из роду своего владыку ”. Часто деревня состоит из одного рода который управляется сам собой и сообщается с высшими властями государства посредством своего главы, старшины. Этот старшина не всегда бывает физически старшим в роде он избирается в свою должность собранием всех родичей, которые торжественно сажают его на первое место под иконы откуда и в древней нашей истории сохранился обряд и выражение посадить князя. Избранный старшина управляет всеми работами, хранить общественную казну, вносит подати, раздает своим детям и братьям пищу и одежду, наказывает их за проступки; в большие праздники он напоминает о древнем значении владыки рода, как жреца, потому что окруженный всеми родичами он кадит иконы. Последующая история Рюрикова княжеского рода показывает, что и в быте наших восточных славян имели место те же самые явления: старший брат обыкновенно занимал место отца для младших. К старшинству последнего родичи привыкали еще при жизни отца: обыкновенно в семье старший сын имеет первое место по отце, пользуется большей доверенностью последнего, является главным исполнителем его воли; в глубокой старости отца заступает совершенно его место в управлении семейными делами; отец при смерти обыкновенно благословляет его на старшинство после себя, ему поручает семью. Таким образом, по смерти отца старший брат, естественно, наследует старшинство, становится в отца место для младших. Младшие братья ничего не теряли с этою переменою: старший имел обязанность блюсти выгоды рода, думать и гадать об этом, иметь всех родичей как душу; права его состояли в уважении, которые оказывали ему как старшему; к нему относились во всех делах касающихся рода; без его ведома и согласия ничего не делалось, он был распорядителем занятий, раздатчиком пищи и одежды, он судил и наказывал, но все эти распоряжения получали силу только при общем согласии, когда все видели, что старший поступает с ними как отец, соблюдает строгую справедливость. Власть и сила старшего основывалась на согласии младших, это согласие было для старшего было единственным средством к деятельности, в следствии чего младшие были ограждены от насилия старшего, могущего действовать только через них. Но легко понять какие последствия могла иметь такая неопределенность прав и отношений: невозможно чтобы младшие постоянно согласно смотрели на действия старшего. Каждый младший, будучи недоволен решением старшего, имел возможность восстал против этого решения. Он уважал старшего брата как отца, но когда старший брат, по его мнению поступал с ним не как брат, не как отец, не по родственному, но как чужой даже как враг, то этим самым родственные отношения между ними рушились, рушились вместе все права и обязанности ничем другим не определенные. Если большинство братьев принимало сторону старшего, то последний должен был или покориться общей воле, или выйти из рода, но могло получиться и так что сторону младшего принимали другие братья – отсюда усобицы и распадения рода. Если же все братья принимали сторону младшего против старшего то последний должен был или исполнить их волю, или выйти из рода который избирал другого старейшину.

Обширность и девственность населенной восточными славянами страны давали возможность родичам выселятся при первом новом неудовольствии, что разумеется должно было ослабить усобицы; места было много и за него по крайней мере не надо было ссориться. Но могло случиться и так, что особые удобства местности привязывали к ней родичей и не позволяли им так легко выселяться, особенно часто это происходило в городах, местах выбранных родом по особенному удобству и огражденных, укрепленных общими усилиями родичей и целых поколений следовательно в городах усобицы были сильнее.

Теперь перейдем к рассмотрению отношений между людьми. Брака как такового у славян не существовало, невесту либо выбирали из своего рода либо воровали из другого с согласием последней, но это влекло за собой межродовые конфликты. Родовая община из которой выкрали невесту могла потребовать за нее выкуп и если его не получала могла пойти войной на последнюю. Нередко выкравшая невесту община сама предлагала за нее выкуп, не дожидаясь нападения. За исключением Полян которые были кротки и уважительны друг к другу, так поступали все восточные славяне. Среди славян нередки были случаи многоженства.

Поле брачного обычая, в котором резче всего выражаются нравственные понятия народа, для летописца христианского монаха был важнее всего, обычай погребения, в котором выражаются понятия народа о загробной жизни, и потому в летописи читаем описание этого обряда. Радимичи, вятичи, северяне и кривичи совершали тризну над покойником, потом сжигали труп, кости собирали в небольшой сосуд, который ставили на столбе при дороге. Под именем тризны разумелись, как видно, вообще поминки и потом преимущественно борьба в честь умершего, с поминками соединялся веселый, пьяный пир, также резание и царапание лица в знак печали. Одновременно со сжиганием и установкой урн с пеплом на придорожных столбах существовал и обычай погребения в могилах, которы