История о светлости

К.Л. Козюренок

Эпизод из отношений Павла I и А.В. Суворова

История взаимоотношений императора Павла I и полководца А.В. Суворова, двух самых неординарных личностей российской истории последних лет XVIII в., всегда пользовалась особым вниманием их биографов. Согласно схеме, сложившейся в русской историографии вт. пол. XIX - нач. XX в., эти отношения прошли три этапа.

Бюст императора Павла I

Первый, от воцарения императора до возвращения Суворова на службу в феврале 1799 г., в целом характеризуется взаимным неприятием и срывавшимися попытками достичь взаимопонимания. Второй, до конца марта 1800 г., является фактической идиллией, полной гармонией между государем и его генералиссимусом. Наконец последние полтора месяца жизни А.В. Суворова омрачены сколь тяжелой, столь и неожиданной опалой, по поводу причин которой среди исследователей до сих пор нет единого мнения [1].

В советской сувороведческой литературе, как известно, утвердилась точка зрения о перманентно негативном отношении Павла I к полководцу. Однако при этом требовали объяснения экстраординарные пожалования императора Суворову в кон. 1799 - нач. 1800 гг.: дарование княжеского титула, возведение в ранг генералиссимуса, с отдачей войсками почестей аналогичных высочайшей особе, создание прижизненного памятника. Хотя в каждом конкретном случае вразумительные аргументы со знаком минус и не были приведены, но искренность Павла Петровича удалось взять под сомнение. Постараемся выяснить, насколько это обоснованно в отношении первой из перечисленных выше наград полководцу.

Уже в некоторых дореволюционных работах А.В. Суворов трактовался как "российской армии победоносец... которому собственный государь отказал в титуле "светлости" [2]. Однако наиболее развернуто мнение о том, что в пожаловании полководцу княжеского титула Российской империи содержалась высочайшая немилость, изложил К. Осипов, автор самого известного в советское время жизнеописания генералиссимуса, многократно переиздававшегося огромными тиражами на протяжении нескольких десятков лет [3].

В первом издании этой книги он написал: "Осыпая наградами и комплиментами прославлявшего его полководца, Павел в тайне питал к нему прежние недоверие и неприязнь. Один характерный факт ярко иллюстрирует это: даровав Суворову княжеский титул, император не разрешил именовать его "светлостью". Суворов остался "сиятельством", хотя при возведении в княжеское достоинство Безбородко и Лопухина было добавлено: "с титулом светлости" [4].

Спустя более полутора десятилетий, в очередном переиздании своего труда, К. Осипов добавил в этот текст цитату из повеления Павла I генерал-прокурору А.А. Беклешову от 22 ноября 1799 г.: "Быв известен, что многие ошибаются в титуле генералиссимуса князя Италийского, называя его светлостию, хотя никогда нами оным не был пожалован, то повелеваю вам взять ваши меры, дабы никому не были даваемы титла, нами не утвержденные" [5].

Напомним, что 8 августа 1799 г. Сенату был дан именной указ следующего содержания: "Для сохранения памяти в предъидущих веках великих дел генерал-фельдмаршала нашего графа Суворова-Рымникского [...], и в знак признательности нашей пред целым светом жалуем ему [...] знаменитое достоинство князя Российской империи с титулом Италийского, распространяя оное на всех его потомков мужского и женского родов, повелевая ему быть и писаться князем Италийским, графом Суворовым-Рымникским" [6].

Бюст генералиссимуса А.В. Суворова

Как видим, о форме титулования в указе ничего не сказано, на первое же место среди причин пожалования поставлено увековечение "памяти великих дел" Суворова для потомства. Действительно, близкое окончание земного пути весьма престарелого полководца сознавали все, включая его самого. Сохранение же в веках наследниками Александра Васильевича почетного титула Италийского являлось настоящим "памятником нерукотворным" победам русских войск в 1799 г.

Заслуживает внимания реакция на это событие современников. 12 августа 1799 г. П.В. Завадовский сообщал в письмах из Петербурга Александру и Семену Романовичам Воронцовым: "При молебне за Мантую читан был похвальный указ о знаменитых делах графа Суворова, за которые пожалован князем империи Российской и проименован Италийский. [...] Удовольствовано честолюбие российского Аннибала досыта. [...] Проименование сие распространено на все его потомство, чего ни Румянцов, ни Сципионы не имели" [7].

Действительно, передача по наследству почетного титула произошла в России впервые: наследники А.Г. Орлова-Чесменского, П.А. Румянцева-Задунайского, В.М. Долгорукова-Крымского не имели права на почетную удвоенную фамилию. Тем более не было ее у потомков победителя Карфагена, древнеримского полководца Сципиона Африканского, по примеру которого в эпоху классицизма производились подобные пожалования. Именно это уникальное обстоятельство и обратило на себя внимание в то время, вопрос же со "светлостью" остался незамеченным.

Однако его поставил сам император, как это видно из цитированного выше повеления генерал-прокурору,. Во исполнение высочайшего распоряжения А.А. Беклешов в первых числах декабря 1799 г. разослал губернаторам, начиная с Санкт-Петербурга и Москвы, предписания о том, "что его императорское величество, сведав, что от некоторых чиновников в письмах употребляется т