Василий Яковлевич Ерошенко

родился 13 янва­ря 1891 года в селе Обуховка Старооскольского уезда Курской губернии, в крестьянской семье переселенцев с Украины. Та зима выдалась особо морозной, и, когда ребёнка крестили, нетрезвый по случаю праздников батюшка уронил его в ку­пель с ледяной водой. С тех пор глаза мальчика покрылись белесой пеленой. С каждым годом он видел всё хуже и хуже, а к четырём годам ослеп полностью. Последнее, что осталось в его памяти: синее небо, белые голуби над деревянной сель­ской церковкой и улыбающееся лицо матери.

Отныне весь мир для Василия воплотился в зву­ках. Вскоре он научится ориентироваться по ним - в селе, в лесу, в поле - не хуже, чем в отцовской хате. В Обуховке к юному слепцу быстро привыкли и уже не удивлялись, когда он шёл без палки.

В десятилетием возрасте при помощи местного помещика, графа Орлова-Давыдова, у которого Яков Ерошенко арендовал землю, Василия устро­или воспитанником московского приюта слепых детей. Там он познал тайну шести выпуклых то­чек азбуки Брайля из их сочетаний под пальцами рождались буквы, из букв - слова. Плотная, вся в пупырышках, бумага заговорила, зазвучала для пытливого мальчика голосами героев пушкинских сказок, стихами Некрасова и Шевченко. Ночью, когда школа затихала, Василий брал с собой тол­стый том и, водя пальцем по точкам, читал, читал... А когда все книги из приютской библиотеки оказа­лись прочитаны, стал сочинять сам.

Помимо чтения и сочинительства, которым Василий отдавал всё свободное время, он, вла­дея хорошим слухом и голосом, учился играть на скрипке и гитаре. Эти навыки для юного слепца оказались вовсе не лишними. Вскоре каждый ве­чер он стал выходить на сцену ресторана "Якорь", откидывал волнистые льняные волосы, ниспадав­шие до плеч, и начинал петь. Заказывали обычно "цыганщину", платили щедро.

Под утро Ерошенко шёл в доходный дом для сле­пых, где в комнате-пенале его ждала койка. Часть из заработанных денег он отдавал вечно безра­ботному актёру, который за это читал ему Пуш­кина, Андерсена и Шекспира. А вечером - снова ресторанный чад, спёртый, прокуренный воздух, пьяный говор, смех кокоток и бесконечные водоч­ные подношения. И не было, казалось, возможно­сти вырваться из этого заколдованного круга.

Наконец, в судьбу Василия вмешался счастли­вый случай. На слепого юношу обратила внимание Анна Николаевна Шарапова, родная сестра Льва Николаевича Толстого. Именно она и пригласила Ерошенко, поразившего её глубиной суждений и интеллигентностью, на свои курсы эсперанто. Ша­рапова свято верила в универсальное предназна­чение этого искусственного языка и, обнаружив у Василия блестящие способности к лингвистике, взяла под своё покровительство. Она же посове­товала талантливому юноше продолжить музы­кальное образование, но, так как в России слепых в консерваторию не принимали, Шарапова обра­тилась в лондонскую Королевскую музыкальную академию для незрячих.

На новом языке Василий, заговорил всего че­рез два месяца. К тому же времени из Лондона пришёл вызов. В 1912 году слепой музыкант взял билет третьего класса и один отправился в путь. Зелёная звёздочка, символ общества любителей эсперанто, помогла ему перебраться через четы­ре страны в Англию, - Василия словно передавали по "зелёной эстафете" от одного эсперантиста к другому.

Во время пребывания в Лондоне Ерошенко успел на слух выучить английский язык, причём до такой степени, что написал сборник стихов и несколько сказок для детей, Они были изданы и вызвали одобрительные отзывы британских кри­тиков. Одновременно он посещает библиотеки и музеи, углубляет свои познания в вопросах миро­вой истории и культуры.

Затем Василий посетил Париж, так же быстро вы­учил французский, прослушал цикл лекций в Сорбонском университете, посетил множество достоприме­чательностей и хотя не мог их видеть, основываясь на устных сведениях очевидцев и только ему одному присущем невероятном чутье, сумел составить на удивление правильное представление и об Эйфелевой башне, и о Триумфальной арке, и о Версальском дворце.

По возвращению в Англию Ерошенко ждало непри­ятное известие: за связь с эмигрантами-марксиста­ми ему приказали покинуть страну.

Приехав в родную Обуховку, слепой путешествен­ник начал усиленно готовиться к новой поездке, но теперь уже на Восток. Наладив переписку с эсперан­тистами Японии, Кореи, Бирмы, он открыл для себя новую дорогу.

Осенью 1914 года Ерошенко стал слушателем То­кийской школы слепых, а уже через год после приез­да в Японию свободно объяснялся на японском язы­ке. Необыкновенная память и здесь его не подвела.

Участвуя в публичной дискуссии с великим индийским писателем и философом Рабиндранатом Таго­ром, выступавшим тогда в Токийском университете, молодой Ерошенко поразил маститого лектора глу­боким знанием христианского вероучения, древних текстов буддизма и дзен-буддизма, изречений про­роков ислама. Тагор настолько заинтересовался до­водами слепого философа, что подошёл к нему по­сле окончания дискуссии, чтобы продолжить спор.

В 1916 году в одном из токийских журналов была опубликована первая новелла Ерошенко, написанная по-японски - "Рассказ бумажного фонарика". Мест­ные литераторы единодушно решили, что украинец сумел написать на материале чужой культуры так, словно был местным уроженцем!

Из Японии Ерошенко проложил свой дальнейший путь в Сиам (Таиланд), а затем в Бирму, где при со­действии властей организовал школу для слепых.