Виленское перемирие

— перемирие, заключённое во время Русско-польской войны 1654—1667 годов 24 октября 1656 года в городе Вильне, предложенное Речью Посполитой и принятое Россией. Имело взаимовыгодные условия и стратегические результаты. Речь Посполитая, проигрывавшая как на русском так и на шведском фронте, была спасена от полного разгрома, а Россия получила свободу действий в наметившемся конфликте со Швецией .

Предпосылки

В 1655 году Швеция, находящаяся на волне общего подъёма своего могущества в Северной Европе и стремящаяся превратить Балтийское море в своё «внутреннее озеро», объявила войну Речи Посполитой. Шведские войска, двигаясь с севера на юг, быстро взяли Варшаву, Краков и ряд других более мелких польских городов. На востоке русско-казацкие войска, заняв уже почти всю Литву и украинские владения Короны, подходили к Люблину. Поскольку вести войну на два фронта Польша более не могла, нависла реальная угроза раздела Польско-Литовского государства между Швецией и Россией. Король Ян II Казимир, через посредничество императора Фердинанда III, обратился к царю Алексею Михайловичу с предложением перемирия и начала переговоров о заключении мира и межевании новых границ[1].

Великий гетман литовский Януш Радзивилл заключил с Карлом Х Кейданскую унию, по которой признал власть шведского короля над Великим княжеством Литовским, чем были сведены на нет все военные успехи русско-казацких сил на землях ВКЛ[2], и неизбежно создавался конфликт между Россией и Швецией, войска которой уже начали занимать отвоеванные в Литве города [3].

Во избежание усиления Швеции за счёт польско-литовских территорий (что в конечном счёте привело бы к появлению шведских армий уже на русской границе) Россия, поневоле вставшая перед выбором, осенью 1656 года приостанавливает все военные действия против Речи Посполитой, заключая 24 октября так называемое Виленское перемирие. Согласно договору, обе стороны обязались воевать со шведами и не заключать сепаратного мира.

Последствия

После подписания перемирия продолжились переговоры по вопросу окончательного мира и межевания границ, так же рассматривался вопрос о избрании царя Алексея Михайловича наследником польской короны.

Богдан Хмельницкий не возражал против заключения Виленского перемирия в принципе[4], но предупреждал Алексея Михайловича, что, по его мнению, польская сторона хочет затянуть переговоры и использовать это против России. В ответ на вопрос государя "как меж наших, царского величества, черкаских и полских городов и мест и меж которыми городами и месты и урочища рубеж учинить" , гетман просил установить границу "по Вислу реку, аж до венгерской границы" [5]. 4 октября 1656 года русское правительство выдвинуло проект демаркации, по которому крайними западными территориями Гетманщины должны были стать Волынь и Подолье до реки Буг[6]. Окончательное межевание границ так и не было установлено, вплоть до прекращения переговоров в 1658 году.

По настоянию польской стороны, с чем согласилась российская сторона, послы гетмана не были допущены на переговоры. В результате, гетманские послы, не имея данных о результатах переговоров от московской стороны, поверили дезинформации польских дипломатов о том, что Гетманщина вновь передается под власть Польши, а в случае неповиновения казаков русские войска выступят против них сообща с польскими[7]. Остафий Выговский в мае 1657 года рассказывал Бутурлину: «В прошлом году, когда царские послы, князь Одоевский с товарищами, заключили с поляками мирный договор, то по указу царского величества отправлены были туда, в Вильну, и посланцы от гетмана Богдана Хмельницкого и всего Войска Запорожского. Когда эти посланцы приехали назад, то, ухватя гетмана за ноги и облившись слезами, завопили: Сгинуло Войско Запорожское в Малой России, нет ему помощи ниоткуда, некуда ему деться! ...ляхи нам сказывали, что царские послы постановили договор по поляновским статьям, и Войску Запорожскому со всею Малороссиею быть в королевской стороне по-прежнему, и если козаки в послушании у ляхов не будут, то царское величество станет ляхам на козаков помогать.» [8]

Это вызвало некоторые осложнения в отношениях между русским и гетманским правительствами. Так, в ноябре 1656 года посланника воеводы Андрея Бутурлина не допустили к гетману и он «лист подал писарю Ивану Выговскому; и писарь лист рванул из рук сердитым обычаем» [2]. 12 ноября отец Ивана Выговского Остафий, «гораздо напившися», рассказывал Андрею Бутурлину, что казаки «добре оскорбляются» перемирием, опасаясь, что поляки нарушат присягу и нападут на Гетманщину[7]. Он же утверждал, что Хмельницкий, услышав ложную весть о заключении мира между Польшей и Россией по Поляновским статьям, "как сумасшедший, закричал такие слова: "Уже, дети, об этом не печальтесь! Я уж знаю, что делать: надо отступить от руки царской, а пойдем туда, куда Бог повелит: не то что под христианского пана, а хоть и под басурмана"[7]. Однако уже Грушевский подвергал серьезному сомнению то, что Хмельницкий действительно произнес эти слова[9]. Уже в июне 1657 года Хмельницкий заявлял окольничему Фёдору Бутурлину: «Я верный подданный царского величества и никогда от его высокой руки не отлучусь; царского величества милость и оборона нам памятны, и за то готовы мы также царскому величеству служить и голов своих не щадить» [8].

6 декабря 1656 года Хмельницкий заключил в Радноте антипольский союз с Швецией