Западная Сибирь в системе древних культур Евразии

В.И. Матющенко

Западная Сибирь в древности была включена в разные звенья культурно-исторических связей Евразии. Эти связи имели различной степени прочность, направленность, глубину и природу. До сих пор этот аспект древней истории Западной Сибири не получил достаточного внимания со стороны отечественных исследователей. Настоящей публикацией автор рассчитывает только привлечь внимание к этому кругу вопросов. Западная Сибирь занимает такое место на географической карте мира, которое предполагает широкий диапазон исторических связей населения региона. Так, уже давно обсуждается место и роль древнего населения Западной Сибири в истории формирования палеосибирского пласта древней культуры Северной Евразии (В.Н. Чернецов, В.П. Алексеев, В.В. Бунак и др.). Эта роль Западной Сибири в истории первоначального заселения всей Северной Евразии до конца неясна. В ее определении особое место занимают палеоантропологические материалы, которые удручающе скудны. Этих материалов явно недостаточно не только в Западной Сибири (их здесь просто нет), но и на смежных территориях: Северо-Восток Европы и Восточная Сибирь. Период верхнего палеолита, представленный на территории Западной Сибири очень немногочисленными стоянками на юге и юго-востоке (Шикаевка, Черноозерье, Волчья Грива, Венгерово, Томская стоянка и Могочино),остается также крайне слабо изученным в истории региона. Намеченные пути заселения человеком этого региона [1] не отвечают на ряд существенных вопросов: отношение западносибирского палеолита к культурам Средней и Центральной Азии, Восточной Европы (мы пользуемся традиционными географическими названиями Центральной и Средней Азии). Сейчас мы можем предположить существование генетических корней первых обитателей Западной Сибири в Центральной Азии, Восточной Сибири, а также в Средней Азии, а может быть, и в регионах еще более южных.

В связи с таким множеством проблем встает вопрос об отношении к ним миграции выходцев из Приаралья и Прикаспия на территории Западной Сибири, исходя из известной концепции происхождения угро-финнов В.Н. Чернецова [13-17]. Как бы мы не относились к этой концепции, совершенно ясно, что такая миграция с юга на территорию Западной Сибири имела место. Нам необходимо выявить масштабы, характер, ее темпы, а также состав участков этих процессов. При анализе проблем миграции необходимо иметь в виду особую роль западно-сибирского населения эпохи верхнего палеолита и мезолита в истории обитателей северных районов Восточной Европы. Очевидно, что верхнепалеолитическое и мезолитическое население монголоидного расового типа проникает из Азии через Урал и внедряется в среду восточноевропейских обитателей. А может быть, прав В.В. Бунак, предполагая на территории Западной Сибири формирование особого расового типа (не европеидного и монголоидного, а такого, который представлен уральской расой)?

В любом случае Западная Сибирь занимает ключевые позиции в понимании событий Севера Восточной Европы.

Этот вопрос увязывается и с проблемой природы этих контекстов и вторжений: какие и в каком количестве выходцы из южных регионов принимали в этом процессе участие. Это тем более интересно, так как в культурах доандроновского времени Южной Сибири (афанасьевская и окуневская) обнаруживается участие и западных, и южных, и аборигенных компонентов.

Так, можно уже сейчас признать справедливым тезис о непосредственном участии в формировании афанасьевской культуры выходцев из Восточной Европы [12]. Такой же процесс внедрения западного компонента фиксируется в истории формирования окуневской культуры [10]. В связи с этим проводятся исследования влияния событий на территории Саяно-Алтайского нагорья на исторические процессы, протекавшие в Западной Сибири в эпоху неолита и бронзы [4-6].

В эпоху бронзы (II - нач. I тыс. до н.э.) обнаруживаются глубокие связи западносибирского населения со многими регионами Евразии, но в первую очередь с районами Средней Азии и Переднего Востока. В таежной полосе Западной Сибири обитали в эту эпоху различные по происхождению группы населения, которые известны как носители различных орнаментальных керамических традиций: печатно-гребенчатая, ямочно-гребенчатая, прочерченная, отступающе-накольчатая. Некоторые выделяют десятки вариантов такой керамики, за которыми они видят разные культурные образования и общности. Однако наиболее выявленными и описанными следует считать такие культуры, как самусьская, кротовская, еловская, ирменская, а в лесостепи и степи: андроновская (федоровская), различные интегрированные культуры Верхней Оби, а в пределах Саяно-Алтайского нагорья - афанасьевская, окуневская, андроновская (федоровская), карасукская. Уже сегодня можно отметить ряд направлений, по которым можно изучить обозначенную проблему.

Исследования самусьской культуры выявляют в ее составе передневосточный компонент. Первые попытки понять некоторые параллели культуры селькупов, вошедшие в ее состав из глубокой древности времени самусьского населения, как имеющие генеалогические корни в Переднем Востоке, были предложены Г.И. Пелих [9]. Затем передневосточный и среднеазиатский компонент в самусьских материалах попробовал определить автор (1973), наконец, в 1980-х гг. эти поиски продолжил И.Г. Глушков и получил впечатляющие результаты [5].

Эта проблема представляется сложной в связи с изучением андроновской тематики (петровские, алакульские и федоровские памятники). В этом аспекте очень интересны работы Е.Е. Кузьминой, связывающей