Партизаны и контрразведка в годы Великой Отечественной войны

А.Ю. Попов, кандидат юридических наук (Академия ФСБ РФ).

Контрразведывательное обеспечение партизанских формирований являлось одним из важнейших факторов, содействовавших успехам советских партизан в годы Великой Отечественной войны. Главной целью этого обеспечения было ограждение партизан от подрывной деятельности спецслужб противника и враждебных элементов. В мемуарной литературе, а также в работах В.Н. Андрианова, В.В. Коровина, Г.П. Мищенко, Г.П. Мигрина, В.К. Киселева можно найти интересные материалы о защите партизанских формирований от агентуры противника [1]. Однако в целом данная тема исследована еще очень мало.

Оперативно-чекистские группы при партизанских формированиях стали создаваться с января 1942 г. [2]. Они готовились как при центральном аппарате НКВД, так и в территориальных органах госбезопасности и по существу выполняли те же функции, что и особые отделы в действующей армии. Правда, не все командиры партизанских формирований понимали значение оперативно-чекистской работы. К распространенным нарушениям относились освобождение из-под стражи лиц, работавших на немецкую разведку, без согласования с работниками оперативно-чекистских групп, снятие своей властью с должности начальников этих групп и т.п. Поэтому руководители штабов партизанского движения и НКВД постоянно разъясняли командирам партизанских отрядов и соединений, что оперативно-чекистские отделы и группы действуют здесь на правах особого отдела НКВД и непосредственное руководство их деятельностью осуществляется управлениями НКВД и представителями Центрального штаба партизанского движения.

Проводя работу по очистке партизанских отрядов от вражеской агентуры, чекисты выявляли двойников, засланных немцами к партизанам, проверяли вновь зачисленных в отряд бойцов на специальных заданиях и т.д. Агентурное проникновение в спецслужбы противника проводилось различными путями. Иногда это достигалось путем легализации кадровых работников НКВД и агентов, заброшенных в тыл врага. Часто агентура составлялась с конкретным заданием при отступлении наших войск. Важную роль здесь играли агенты-женщины, которые могли легализоваться намного быстрее и легенда которых, как правило, была наиболее естественна. Лидия Лисовская, Мария Микота, Надежда Троян - вот только несколько имен женщин, оказавших неоценимые услуги партизанским формированиям.

Большую работу проводили органы контрразведки партизан по захвату сотрудников специальных служб противника, их агентов и пособников [3].

При проведении оперативного поиска чекисты обращали внимание на признаки, демаскировавшие легенду прикрытия вражеского агента, и обстоятельства его прибытия в партизанский отряд (неполное совпадение легенды внедряемого агента с действительным положением дел; несоответствие сообщаемых им о себе данных с имеющимися документами; сомнительные обстоятельства прибытия агента в район базирования партизан, например при организации и проведении "побега" из лагеря военнопленных, тюрьмы и т.д.; наличие у внедряемого агента профессиональных качеств, не соответствующих легенде, и др.). При необходимости специально создавались условия, в которых могли бы проявиться враждебные намерения или действия агентуры гитлеровцев. Эти искусственно создаваемые условия либо "благоприятствовали" проведению враждебной деятельности, когда "смягчались" режимные ограничения в партизанских отрядах, упрощался доступ к средствам связи и т.п., либо вводили в заблуждение агентуру противника путем развертывания ложных партизанских баз, объявления о предстоящем "перебазировании", маршрутах движения для проведения боевых операций и т.п., что провоцировало вражеских агентов на поступки, способствовавшие их разоблачению [4].

Нередко агенты гитлеровских спецслужб сами приходили с повинной к партизанам. В основном это были люди, не обагрившие своих рук кровью соотечественников и завербованные под угрозой расстрела или с помощью обмана.

В целях сковывания подрывной деятельности спецслужб оккупантов сотрудники органов госбезопасности принимали участие в подготовке и проведении дезинформационных мероприятий: доводили до врага сведения о численности партизанских сил, во много раз превышавшей действительную; создавали ложные партизанские базы, имитировали подготовку нападения партизан на те или иные объекты, и др. Организованные с учетом конкретной обстановки дезинформационные мероприятия приводили нередко к тому, что оккупанты сами предпринимали карательные акции в отношении собственной агентуры, предателей и сотрудников своих служб.

Так, дезинформация немецкого командования помогла дискредитировать руководителей антисоветских казачьих формирований в районе Таганрогского полуострова в мае 1942 г. Как рассказывал автору известный специалист по партизанским диверсиям И.Г. Старинов,

"для выполнения этой задачи штаб партизанского движения... собрал подробный материал о казачьих формированиях войска Донского; восстановил список командного состава и видных руководителей; через управление НКВД по Ростовской области подобрал объект для заброски в тыл фашистам; составил дезинформационный материал и письма с целью дискредитации добровольцев. Материал и письма были оформлены в виде обращений на имя видных руководителей казачьего войска Донского. Содержание личных писем не внушало ничего подозрительного и представляло обыкновенное письмо от жены, племянника, друга и т.д. Тексты были написаны тайнописью.