Сравнительный анализ первой и второй иракской войны

Реферат: Сравнительный анализ первой и второй иракской войны

иракская война политический режим

17 января 1991 г. авиация США нанесла массированные удары по территории Ирака и Кувейта. Так началось первое крупное вооруженное столкновение между Иракской Республикой и Соединенными Штатами Америки. Этому конфликту было суждено заложить основы более, чем десятилетнего противостояния Багдада и Вашингтона. Именно среднесрочные последствия указанной акции делают ее изучение исключительно актуальным для понимания ситуации в зоне Персидского залива, ее влияния на глобальные процессы. Целью данной публикации является освещение недостаточно изученных аспектов операции «Буря в пустыне» на основе ее критического ретроспективного анализа с учетом современных реалий.

Необходимо отметить политическую преемственность между первой и второй иракскими войнами – «Бурей в пустыне» и «Шок и трепет» (весна 2003 г.), которая фактически явилась завершением первоначальной «идеалистической» концепции «Бури в пустыне». Об их тесном политическом родстве свидетельствует и тот факт, что дело, начатое при президенте Дж.Буше-старшем, было продолжено (ибо об окончании его говорить рано) при Дж.Буше-младшем. Многие деятели прежней администрации (Р.Чейни, П.Вулфовиц, К.Пауэлл), принимавшие видное участие в разработке и осуществлении операции «Буря в пустыне», стали инициаторами или организаторами второй антииракской войны.

Демократическая эйфория, захлестнувшая мир в конце 80-х – начале 90-х годов, привела к значительным искажениям в понимании сущности первой иракской войны. «Буря в пустыне» создавала политические миражи, выгодные национальным интересам США, которые с помощью средств массовой информации внушались людям разных стран в разных частях планеты. Следует признать, что, в отличие от второй антииракской войны, пропагандистская машина Вашингтона в том случае сработала почти безупречно. Этому, бесспорно, способствовало отсутствие альтернативной глобальной идеологии в тот исторический период.

В результате, восторжествовал значительно упрощенный взгляд на эти события как на лучший пример кооперации государств-членов ООН с целью защиты устава ООН, норм международного права, подавления агрессии и наказания страны-агрессора. Правда, немалая часть американских консервативных аналитиков настаивала, и не без оснований, что основная заслуга в этом принадлежит только США (другие государства лишь выполняли отведенные им Вашингтоном роли) и что без американского руководства эффективность коалиции ООН была бы минимальной, а ее самой могло бы и не быть (Дж.Киркпатрик, Р.Каган, П.Родмен, З.Бжезински [1]). Но в обоих случаях собственно антииракскую кампанию расценивали как безоговорочно справедливую.

Однако, несмотря на очевидный шовинистический угар военного периода, в США нашлись ученые (Р.Кларк, М.Клер, А.Мазруи,Н.Чомски [2]), которые аргументированно смогли доказать, насколько двойственной на самом деле оказалась роль «коалиции ООН», а, точнее говоря, США в этом конфликте. Правда, непосредственно после войны, учитывая ее результаты, их мнение, в основном, игнорировалось. Тем не менее, дальнейшее развитие событий подтвердило правоту аналитиков. Последствия той войны, как ближайшие, так: и отдаленные от нее уже на 13 лет, свидетельствуют не в пользу официальной версии Вашингтона.

Анализ политики президента Дж.Буша-старшего, проведенный самими американскими исследователями, позволяет заключить, что он всегда был последовательным приверженцем акций в духе «политического реализма», то есть трезвого учета национальных интересов и их примата над моральными принципами. Однако с начала кувейтского кризиса 1990–91 гг. и до завершения военных действий риторика представителей его администрации скорее соответствовала «политическому идеализму». Затем она резко изменяется, приобретая уже стандартные черты.

Столь странная модификация может быть объяснена, если считать, что изначально в конфликте между Ираком и Кувейтом администрация Дж.Буша-старшего имела свои интересы, а дальнейшее поведение американских лидеров ставило целью создание необходимого идеологического климата, благоприятного для достижения этих интересов.

Уже в ходе кувейтского кризиса среди американских ученых возник вопрос – преднамеренно или нет администрация упустила из виду концентрацию мощной иракской группировки на границе с Кувейтом? Большинство исследователей, лояльно настроенных к собственному правительству, ограничивались лишь замечаниями, что, озабоченный ситуацией в СССР и Восточной Европе, госдепартамент проявил пассивность на Ближнем Востоке. Однако в некоторых публикациях прослеживается прямое или косвенное сомнение в искренности правительственных чиновников. Аргументами, свидетельствующими о сознательном попустительстве, если не провоцировании агрессии служат следующие факты. 25 июля (за неделю до оккупации Кувейта) посол США в Ираке ЭйприлГласпи на встрече с Саддамом Хусейном заявила, что «мы [США – В.Г.] не имеем своего мнения по арабо-арабским конфликтам, таким как ваши пограничные разногласия с Кувейтом». В течение той же недели одна из ближайших помощников госсекретаря Дж.Бейкера Маргарет Татвилтер в своем выступлении сделала акцент на том, что у Вашингтона «нет никакого оборонительного договора с Кувейтом». Фактически за день до вторжения Ирака в Кувейт другой помощник госсекретаря Джон Келли подтвердил эту же мысль на слушаниях в Конгрессе, добавив, что США «исторически из